— Только не снова это ваше «давайте обнюхаем всё подряд в аптеке», — театрально стонет Фенрик.
— Именно это и будет, — говорю я, улыбаясь.
Дариус убирает руку с его плеча и смотрит на него с приподнятой бровью.
— Хозяйка аптекарской, кажется, не против провести с тобой ночь, дорогой Фенрик.
Он произносит это совершенно спокойно. Фенрик даже не смущается, только разводит руками, словно показывает экспонат: растрёпанные волосы, очаровательная ухмылка, тело, будто созданное для греха:
— Естественно, не против.
Мы все разом смеёмся, громко и заразительно, так что несколько посетителей оборачиваются.
И вдруг я чувствую это. Лёгкое покалывание в затылке, знакомое до мурашек ощущение взгляда. Смех замирает на губах, дыхание сбивается. Я знаю, кто это, ещё до того, как поднимаю глаза.
Тэйн.
Он сидит, чуть откинувшись на спинку стула, одна рука небрежно лежит на спинке стула Яррика, в другой кружка. Его взгляд встречается с моим — спокойный, неподвижный, но в глубине горит нечто другое. Тихое. Пронизывающее. Он медленно поднимает кружку, словно в беззвучном тосте, и улыбается, мягко, почти неуловимо, но по-настоящему. Так, как я ещё не видела.
Я замираю, пойманная, не дыша. Потом резко опускаю взгляд, надеясь, что никто не заметил, как у меня дрогнули руки.
Боги. Что я творю?
Просто улыбнись в ответ, Амара. Это ведь не так сложно.
Я поднимаю глаза, готовая снова встретиться с его взглядом, вернуть ту редкую, спокойную улыбку. Но когда делаю это, то он уже смотрит не на меня.
Теперь его внимание занято другой женщиной. Сержантом Аурен Квэнвейл. Её голубые глаза сияют, когда она говорит, а волосы цвета кукурузного шёлка заплетены в изящную корону вокруг головы. Она почти равна Тэйну ростом, с той самой сдержанной грацией, от которой люди невольно замирают, чтобы слушать.
Она живо и уверенно жестикулирует, а он полностью сосредоточен на ней. Его корпус чуть повёрнут в её сторону, губы тронуты чем-то, что почти можно назвать настоящей улыбкой. Для другой.
Что-то неприятно сжимается у меня внутри. Я заставляю себя отвернуться.
Это была просто вежливость. Не больше. Просто друзья успели забить мне голову.
Когда мы выходим из трактира, прохладный весенний воздух обдаёт лицо, принося запах полевых цветов и дыма от костров. Солнце уже клонится к закату, отбрасывая длинные тени на булыжную мостовую.
Я всё же бросаю короткий взгляд через открытую дверь. Тэйн ещё говорит с сержантом Квэнвейл. Она наклоняется чуть ближе, рука зависла в воздухе, а он слушает, по-прежнему сосредоточенный, с той самой мягкой улыбкой. Он не смотрит в мою сторону.
Я и не знаю, почему ждала, что посмотрит. Или почему надеялась. Но лёгкое разочарование всё равно остаётся.
— Итак, — произносит Лира, хлопая в ладони, — с чего начнём?
Я отрываю взгляд от двери, натягиваю на лицо улыбку и шагаю вперёд вместе с остальными.
Деревня гудит от движения, солнце пробивается сквозь лоскуты облаков, бросая пятна света на камни улиц. Мы быстро разделяемся. Тэйла с Лирой направляются к книжной лавке, оживлённо споря, купят ли что-то или просто просидят там час с книгами на полу. Дариус и Фенрик идут рядом со мной.
Фенрик закидывает руку мне на плечи, сияя, будто это самое весёлое приключение в мире.
— Для протокола, — говорит он, — я обожаю Дариуса. И душой, и телом. Но я вынужден выяснить, действительно ли аптекарша хочет переспать со мной.
— Скорее, она просто надеется, что ты снова купишь у неё дорогие мази, — фыркает Дариус.
— Ревность, — вздыхает Фенрик, указывая на себя, — самая естественная реакция на моё сокрушительное обаяние.
— Вы оба невыносимы, — я закатываю глаза.