Машину резко бросило вперед. Меня еще дальше швырнуло на переднее сиденье, я принял достаточно удобную позу. Это спасло мне жизнь. Я почувствовал, что пассажир спереди резко засуетился — скорее всего, он сейчас левой рукой рвет кобуру на поясе.
— Громов, сука! — прохрипел он, пытаясь навести на меня ствол, но из-за тряски и очень неудобного положения, у него ничего не получалось. Я тут же с силой ударил по руке, отчего тот выронил пистолет и тот укатился куда-то вниз. В полумраке сложно понять, чем был вооружен тот, что сидел на месте пассажира справа от водителя.
— Тормози, мля! Валите его!
Я не стал церемониться. Я вытянулся, выбросил руку вперед и вырвал пистолет из -за пояса заднего пассажира. Его, в отличии от упавшего, было видно более чем хорошо. Это был типичный «Макаров», явно не один год бывший в использовании. Палец, прекрасно знакомый с этим огнестрелом, сам собой нашел спуск. Рука, державшая оружие, сама собой уперлась ему сбоку, почти под мышку.
Дважды грохнул выстрел, оглушительный в ограниченном пространстве автомобильного салона. Пуля вошла ему под ребра. Он вскрикнул, захрипел. Но не было времени наблюдать за ним.
Водитель, с перекошенным от ужаса лицом, потянулся куда-то в сторону, вероятно, уже за своим оружием.
У меня не было выбора. Я кое-как перегруппировался, навел на него ствол пистолета и, почти в упор, с расстояния всего в полметра, через сиденье дважды выстрелил ему в спину. Его тело отлетело к окну, голова треснулась о стекло.
Но старший, в кепке, был жив. Хоть он и лишился пистолета, но это вовсе не значило, что у него нет другого. К тому же, еще был пистолет у застреленного мной водителя.
Я поменял позицию, приподнявшись на заднем сидении. Увидел наемника в кепке. Его глаза, полные ненависти и какого-то почти что удивления, смотрели на меня. Он резко вскинул руку — в ней была граната.
Я действовал инстинктивно. Еще дважды выжал спусковой крючок. Пламя дважды вырвалось из ствола «ПМ-а». Пули прошли через тонкую спинку переднего сиденья. Тот вскрикнул и согнулся пополам. А я, рывком дотянувшись до двери, дернул ручку. Дверь открылась, но мы все еще двигались.
Машина, оставшаяся без управления, проехав еще несколько десятков метров, с глухим стуком ударилась передком о что-то твердое и тяжелое. Затем замерла, зарывшись бампером в землю. Стекло треснуло, паутина пошла по лобовому. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь предсмертным хрипом пассажира и шипением из-под капота.
Сердце колотилось, выпрыгивая из груди.
Сам не помню, как я лихорадочно откинул переднее сиденье вместе с мертвым водителем, как дотянулся и открыл дверь. Как рывком, чуть ли не рыбкой, вывалился наружу, повалившись на землю. Все это заняло пару-тройку секунд. По-хорошему, вряд ли бы я успел покинуть авто до взрыва гранаты.
Тем не менее рванул прочь и через пару метров плашмя растянулся на земле. Взрыва не последовало. Наемник не успел выдернуть предохранительное кольцо.
Выждал несколько секунд. Поднялся на ноги и медленно двинулся к машине. Поравнялся с окном пассажира — тот был еще жив. Повернул ко мне голову — зубы и подбородок в крови. Он был совсем плох.
— Громов, сука… — прохрипел он, глядя на меня с ненавистью. — Нужно было тебя пристрелить, да заказчик иное велел… Добей меня!
Я выстрелил еще раз. Последний. Все равно от него уже ничего не узнать, его даже до больницы не довезут.
Наемник вздрогнул и замер. Все.
Судорожно выдохнув, я осмотрелся по сторонам. Вокруг одна темнота. Какие-то поля.
Вдали — редкие огоньки. Мы были в чистом поле, на какой-то старой дороге. Машина, в которой я ехал, действительно была ВАЗ-2108. «Восьмерка». Не ошибся, значит, когда анализировал. Это точно одна из машин гостей, угнанная прямо со стоянки. Оперативно они транспорт добыли, что тут добавить?
Я заставил себя вернуться в адский салон. Проверил пульс у всех — три двухсотных. Забрал оба «ПМа», обыскал карманы. Нашел пару обойм, ключи, смятые пачки сигарет. Ничего, что могло бы вывести на заказчика и доказать, что это был Калугин. Я тщательно протер какой-то тряпкой ручки дверей и все, к чему прикасался. Вытер лицо и руки. Погасил свет фар. Проверил, чтобы не осталось ничего, что могло бы указать на меня и мое возможное присутствие здесь.
Потом, прихватив отвертку и стволы, не оглядываясь, зашагал по темной дороге. Уже метров через триста выбросил все в какую-то канаву, заполненную жидкой грязью. Добрался до перекрестка, где свернул налево. Уже через несколько минут поймал попутку.
Мне повезло. Остановился «Москвич 412». Водитель, уставший мужик, остановился. Осмотрел и кивнул на пассажирское сиденье.
— Дрались? — хрипло спросил он, бросив на меня косой взгляд.
— Что-то вроде того, — ответил я, глядя в темное стекло. На моей некогда белой, а теперь грязной и в бурых пятнах рубашке. Свадебная рубашка. — Свадьба бурная оказалась.
— Понимаю, знакомо! — хмыкнул он. Дальше ехали молча.
Оказалось, что от Батайска мы уехали недалеко, всего-то километров на пятнадцать.
Он высадил меня на площади, недалеко от «Авроры». Пешком я добрался до нее минут за пять. Музыка все еще гремела. Праздник, моя свадьба, продолжалась, словно ничего и не случилось. Сколько же прошло времени? Минут сорок, не меньше. Хотя, хрен его знает.
Я вошел внутрь. Волна тепла, смеха, музыки и запаха еды обрушилась на меня. Я стоял в дверях, окровавленный, пропахший потом и бензином, а в метре от меня люди веселились, пили, танцевали.
Первым меня увидел Шут. Он что-то рассказывал Свете, размахивая руками, и его улыбка медленно сползла с лица, когда его взгляд упал на меня.