– О чём речь? – заинтересованно уточнил барон, ничуть не удивившись такому продолжению разговора.
– Ваш недуг, – кратко и по делу сказала я. – Уверена, его можно вылечить. Но для этого вам придётся на какое-то время перебраться в наше поместье.
Выслушав меня с завидным хладнокровием, барон Расб тяжело выдохнул (едва я заговорила он, оказывается, задержал дыхание) и уточнил:
– Так это всё-таки чёрная магия?
– Она самая, – уверенно подтвердила, давая пожилому мужчине крохотную надежду прожить хоть немного дольше.
– Тогда почему жрецы умолчали? – Зелёные глаза барона стали колкими, будто их острые грани забыли отшлифовать.
– Либо из злого умысла, – предположила я, – либо… они просто ничего не увидели. В силу моих новых способностей, я теперь вижу чуть больше других. И то, что оплетает ваше тело, похоже на очень сложное проклятье….
Едва прозвучали эти слова, как позади меня раздался грохот, а затем в поле зрения появился наследник барона. Мужчина выглядел ошалевшим, когда ворвался в наш разговор, спросив:
– Вы сможете его снять?
– Опять подслушивал, – проворчал барон Расб на сына, но тот даже не обратил на него внимания, жадно вглядываясь мне в глаза в ожидании ответа.
Так что пришлось спешно произносить:
– Скорее всего. Но тут может понадобиться помощь как наших крайне опытных травников, так и самого Дэмиана. Порой против чёрной магии может выступить лишь чёрная магия. В таком случае мои силы способны лишь замедлить процесс и облегчить состояние. – После чего я снова перевела взгляд на барона и спросила: – Попробуем?
– Да, прямо сейчас! – вместо отца ответил куда более эмоциональный лорд Мехас, пока сам барон Расб грозно, но устало смотрел на своего наследника.
Старательно сдерживая улыбку от вида такой любви сына к отцу, я спрятала слегка дрожащие руки и, придав себе как можно более уверенный вид, встала, чтобы приблизиться к пациенту.
Зачем нервировать того раньше времени. Одна только весть о том, что подобную злобу в виде проклятья может передать только кровный родственник, уже повод для переживаний. А об этом рано или поздно придётся сказать.
41
Все мои подозрения о состоянии барона Расба подтвердились тем же днём. Белая магия буквально на глазах свидетелей напитала старца жизнью настолько, что тот будто скинул десяток лет. Конечно, морщины никуда не делись, а волосы не утратили седины, но если первого стало меньше, то второго значительно прибавилось, да так, что теперь под серебристыми волнами нельзя было так легко рассмотреть кожу головы.
Однако улучшения, действительно, были временными. Что окончательно подтвердило наличие кровного проклятья. Моя магия словно пыталась собрать воедино разбитую вдребезги вазу, но черная, едкая жидкость в ней, мешала этого сделать.
И хоть отряд личных лекарей барона убеждал того не ехать, не тратить силы на погоню за бесполезной надеждой, тот ударил кулаком по столу и скомандовал готовиться к отбытию.
Возможно, не увидь он своими глазами эффект от моей магии. Не ощути в себе уже позабытый прилив сил. И, тем более, не встань он хоть ненадолго на собственные ноги, то не поверил бы едва знакомой соседке так легко. Всё же именно лекари помогли ему протянуть так долго. А с подобным уровнем осквернения люди буквально сгорают за считанные дни, в то время как барон боролся с недугом почти пять лет. Поистине завидное лекарское мастерство и упорство самого пациента. Или же упрямство, которое он демонстрировал последующие три дня, ведь ровно настолько нам пришлось отложить возвращение в долину.
Первой причиной стало то, что именно столько понадобилось для возвращения фамильяра Дэмиану и его улучшения. Вторая причина касалась информации. Где, если не в родовом гнезде, можно тихонько узнать имена тех, кто мог так поступить с самым радушным главой дома, что я видела? Ну а третья, главная причина, заключалась в состоянии барона Расба.
Мне пришлось всеми силами подготавливать лорда Кейла к путешествию. Здоровье давнего друга моего мужа оказалось действительно в плачевном состоянии, отчего все запасы своей светлой магии я исчерпала практически в первый же день. После чего мне пришлось полагаться исключительно на эликсиры местных лекарей.
Да, зелья в баронстве Расб оказались достаточно хороши, чтобы меня снова не настигло магическое истощение. Но, увы, они не шли ни в какое сравнение с микстурами Наэтты. И я так расхвалила навыки опытной травницы, что главный лекарь баронского поместья решил ехать с нами лично. До этого он наотрез отказывался переступать границу, как он говорил: «Рассадника скверны». Однако постоянные скачк и в здоровье барона Расба вынудили ворчливого лекаря стать его сопровождающим. Выбранные до этого помощники лекаря украдкой выдохнули и поспешили собрать всё нужное начальству в дорогу. Будущая встреча с чудо-травницей лишь немного подсластила пилюлю, потому он выказывал всё свое недовольство подчиненным.
И вот, когда фамильяр Дэмиана вернулся, нас ждал приятный сюрприз.
Теперь чёрный конь мог не только призвать вместо двуколки полноценную карету, но и научился создавать своего двойника. Правда, двигались они, словно отражение в зеркале, отчего складывалось довольно пугающее впечатление. Но даже так подобный дар от мужа значительно облегчил наше возвращение в туманные владения. А с моим отъездом они были такими круглые сутки.
Пока мы передвигались в карете в приятной компании, которую мне составил сам барон, его наследник и личный лекарь, Барнс и Робен летели на вивернах над нашими головами. Мои телохранители в этот момент снова играли роль кучера и лакея. Просто никого другого отзеркаленный фамильяр на козлы не пускал.
Остальная процессия со слугами барона довольно скоро осталась позади, буквально не поспевая за тихо стелющимся над землей экипажем из ожившей тьмы.
– Жуткая магия, – ворчал лекарь лорда Кейла, поправляя очки на горбатой переносице. – Мы будто едем в брюхе демона….
– Рен, – со смешком обратился к тому лорд Мехас, – какой же ты трусишка. А ещё самый молодой лекарь, получивший королевскую грамоту.
С удивлением посмотрев на низкого, но крепкого мужчину с короткими каштановыми волосами и болотного цвета глазами, я искренне восхитилась им. Имея подобную привилегию, он мог остаться в столице и устроиться в любой благородный дом. Раз его талант признали ещё до сорока лет, значит он высококлассный мастер своего дела. Неудивительно, что лорд Кеил прожил так долго под его наблюдением.