Феодал. Том 4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Немного цифр из полученных нами документов. В моё единоличное управление перешли 61 деревня и 250 хуторов. В общей сложности по прикидкам Анжея Марича и Троекурской там проживало порядка 31 000 душ, из которых 15% — это взрослые мужчины-работники (4650).

Мы разбили всю территорию на части с контрольными точками в самых густонаселённых деревнях. Одной из них стала Ушкуйниково с населением в пятьдесят дворов. Скажу сразу — никого о своём визите я не предупреждал, потому появление на горизонте вооружённой процессии вызвало переполох.

К моему разочарованию никто обороняться не собирался. Все попрятались по домам, когда мы заехали внутрь. Деревня сразу опустела, только слышно было кряканье одинокого гуся, да лай хриплой дворняги. Заборы, которые мне пришлось увидеть, заставили внутреннего хозяйственника сморщиться — одно гнильё, да повалившиеся «пьяные» плетни.

Про избы я вообще молчу. Почерневшие от времени, скосившиеся набок, а некоторые и вовсе ушедшие в землю, как если бы по ним ударил лапищей великан. Дворы захламлены непонятно чем: огрызками досок, прохудившимися корытами, рваными рыболовными сетями. Изредка торчали в этих кучах шляпки деревянных вёдер с рыжими ободками.

Дополняла картину разбушевавшаяся сорная трава, высохшая от первого морозца. Она, как начинка дырявой уродливой подушки, выпирала из каждого забора наружу, грозясь захватить ещё и дорогу.

К слову о ней — повезло, что сейчас середина осени, иначе застряли бы в непроходимой хляби, а так всё подморожено и вполне проходимо. Я с ужасом представил, как тут местные «плавают» в грязи весной. Всё намекало о полном запустении и нищете.

— Тятенька, — раздался слабый голос из-за робко открывшейся воротины, а следом сухой кашель, я велел остановить кареты и спрыгнул на землю.

Оказавшись внутри заброшенного двора, я наткнулся на худенькую чумазую девочку в обносках. Она устало посмотрела на конных копейщиков своими взрослыми глазами, а потом перевела их на меня. Ребёнок исхудал до такой степени, что виднелись скулы на когда-то милом лице, а руки стали похожи на две сухие палки.

— Дай покушать, тятенька, — снова попросила малая, ей лет десять на вид, волосы не мыты и сбились в патлы.

— Где твои родители? — спросил я, присаживаясь рядом с ней на корточки и оценивая степень худобы, она реагировала на это вяло, послушно вертясь. — В доме кто-то ещё есть?

— Брат, — ответила она и снова зашлась кашлем. — Родителей нет.

— А где староста живёт?

Она объяснила в двух словах, показав за забор пальцем.

— Понял тебя… Леонид, — обратился я за спину. — Займись обоими и накорми.

Лекарь одобрительно покачал головой и прихватил мешок провизии из телеги. Взяв девочку за руку, он отправился в дом, что-то тихо ей объясняя. Мы подобрались к более-менее приличной хате, и Мефодий грозно постучал кулаком по воротам.

— Хозяин, отпирай! Барон в гости пожаловал!

Не услышать его голос, а тем более стук, мог только глухой. Грохот не прекращался, и, я уж было подумал, берсерк сейчас выломает всё к чертям. Дверца скрипела и тряслась от страха, как и выбежавший наружу хозяин.

— Иду-иду, Ваше Благородие! — снаружи бодро засеменил полноватый мужчина в накинутых наскоро высоких сапогах и с медвежьей шубой на плечах.

Послышался скрип щеколды, нам отворили.

— Чего так долго? — грозно посмотрел на него Мефодий. — Ты староста?

— Я, я староста, — с готовностью кивнул хозяин: губы толстые, блестят от жира, в волосах серебрилась первая проседь, нос и щёки красные, со рта пахнет луком и самогонкой.

— Идём, поговорить надобно.

— Спали-с, кто ж знал… Кто ж знал? — заохал он, проводя нас внутрь.

Копейщики остались на посту снаружи, привлекая внимание местных, начавших робко выходить наружу. Я, Марина с папкой в руках, да Куликов пригнулись и попали в хоромы.

— Неплохо ты тут устроился, Лаврентий, — снимая верхнюю одежду, сказал я и уселся за стол, на котором в изобилии была разложена еда, вместе с мутной призывно бултыхавшейся бутылкой.

— Трапезничали-с, не успели убрать…

— Ты ж сказал, спал? — спросил Мефодий, обводя взглядом уютную избу.

Не утаился от внимания богатый комод с зеркалами, а также икона в позолоченной раме. Всё дышало изобилием и достатком.

— Только встали-с, не обессудьте. Может, горяченького чего, я Марфушке мигом скажу оформить… Марфа! Марфа! — кликнул он жену.

— Хорошие у тебя ковры, Лаврентий, поди, у каждого в деревне такие?