Заявление Эша вызвало во мне шквал эмоций, на которых мне придется остановиться позже.
Принцесса провела нас по коридору к массивным деревянным дверям. Было ясно, что она хочет присоединиться к нам, но я уговорила ее вернуться в приемную. Я понятия не имела, как Дельфай отреагирует на нас.
Или как она отреагирует, узнав, что у нее есть бог, терроризирующий библиотеку ее отца.
Я кивнула, когда Эш взглянул на меня. Затем он толкнул одну из дверей, сделав не больше шага, прежде чем голос раздался из тускло освещенной пещеры комнаты в потоке мягкого аромата сандалового дерева.
— Я ждал, — сказал мужчина. — Три долгих года.
Глава Сорок Четыре

Я вошла внутрь, и за мной закрылась дверь. Массивные картины перекрывали все источники света, и я мельком окинула взглядом портреты людей с зелеными глазами и стоящие вдоль стен высокие книжные полки, прежде чем сосредоточилась на источнике голоса.
У одной из полок стоял мужчина, чьи темные волосы ниспадали на ярко— синюю накидку. Он стоял к нам спиной, держа в руках что— то похожее на стопку книг.
Эш прошел в центральную часть библиотеки, где находились позолоченные стулья и мягкий диван.
— Это действительно так?
— Да, — ответил бог и наклонился, чтобы вернуть одну из книг на место. — Я уже начал терять терпение, но, к счастью, Поместье Колдра — прекрасное место. Как и семья Бальфур. Их род будут помнить еще долгое время, даже после падения великих королевств.
Я подошла к Эшу и вопросительно взглянула на него.
— Отныне эта фамилия — созвучие чести.
— Но она станет уважаемым старцем только после того, как мои кости обратятся в прах. — Дельфай обернулся. Его желтые глаза, глубоко провалившиеся в кожу янтарного цвета, встретились с моим взглядом. Он едва ли выглядел старше меня, но эти глаза… они такие же черные и бездонные, как у Холланда. — И, если так пожелают Судьбы, ты когда— нибудь познакомишься с этой семьей.
Я невольно вздрогнула.
— Но сколь интересная эта фамилия — Бальфур, — продолжил он прежде, чем мы с Эшем успели ответить. — Как и их предки. Сразу вспоминаешь о последнем рожденном оракуле. — Он склонил голову набок и слабо улыбнулся. — Она была очень доброй, и мне нравилось с ней общаться. Принцесса напоминает мне ее. Наверное, поэтому здесь я чувствую себя уютно.
— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать семью Бальфур, — перебил Эш.
— Знаю. — Дельфай наконец повернулся к нам. — Вы пришли сюда в поисках знаний о том, чтобы повторить то, чего никогда не должно было случиться.
— Именно, — подтвердил Эш, скрестив руки на груди. — Мы хотим узнать, как перенесли угли.
— О нет, вы хотите знать больше, — возразил Дельфай. — Айри, несмотря на предвидение, беспокоятся о том, что им не под силу предсказать. Невидимом и неизвестном. Варианты развития. И ничто не беспокоит их больше, чем дисбаланс Первозданной силы. Судьбы беспокоились о том случае, если наступит время, когда должен возродиться новый Первозданный, но не будет Первозданного Жизни, чтобы осуществить Вознесение. — Дельфай склонил темную голову и пошел вдоль полок. — Очевидно, что кто— то из них предвидел подобное, но ни у кого из них не хватило прозорливости, чтобы предвидеть: созданное ими может быть использовано для осуществления того, что они всегда стремились предотвратить — появление ложного Короля. — Он усмехнулся. — Даже Судьбы спят друг с другом.
Мы с Эшем переглянулись.
— Что они создали?
— Достаточно мощный канал, чтобы короткое время хранить и перенаправлять угли даже в нестабильной, сырой, неподготовленной форме. — Дельфай провел рукой по книжным корешкам, беззвучно шевеля губами, пока не нашел нужные. Он отложил в сторону несколько томов и добавил к ним несколько книг, которые все еще держал в руках. — Им пришлось отправиться в Нетленные Холмы, чтобы найти желаемое.
— Нетленные Холмы находятся в царстве смертных, — уточнила я, сжав руку и пальцем коснувшись печати. — Это горы в северной части королевства Терра.
— А когда— то они были безымянным участком земли, который не тронули люди или боги. — Дельфай встал перед нами. — А потом Айри сотворили сердце гор — драгоценный камень, созданный в пламени дракенов, населявших это место до прихода Первозданных, проливших первые слезы радости. Камень стал первым, известным не только своей неизмеримой силой, но и неправильной, несовершенной красотой и серебристым блеском. Алмаз назвали «Звезда».
Эш нахмурился, а я удивилась.
— Я никогда об этом не слышала.
Бог ухмыльнулся.
— А ты и не должна была. Никто, кроме самих Айри, не должен знать о его существовании.