У меня заболело в груди. Холланд сказал, что Килла дорого заплатила за вмешательство в душу Сотории. Я остановила свое воображение до того, как оно нарисовало все ужасные способы, которыми Колис мог обеспечить наказание Киллы.
— Почему бы ей этого не сделать?
— Килла ненамного моложе Колиса, но она одна из немногих Первозданных, которые все еще верят в добро и зло и в баланс, который не следует подстраивать под чьи— то желания, — на его лице появилась теплая улыбка, слабая, но настоящая, и мое сердце екнуло по совершенно другой причине. — Она старается быть хорошей.
— Похоже, она правда хорошая.
Эш пожал плечо, когда я сделала еще глоток, узнав богиню с медовыми волосами, закутанную в белое, приближающуюся к пустому месту рядом с Киллой. Это была Пенеллаф. Ее взгляд поднялся к тронному возвышению, когда она села. Пенеллаф улыбнулась, склонила голову перед Киллой, что— то ей сказав. Я отвела от них взгляд, ища знакомое, нестареющее лицо. Я прекрасно знала, что не будет его среди гостей, но все равно расстроилась.
Появление Пенеллаф заставило меня подумать кое о чем другом.
— Титул.
Я сделала паузу, дожидаясь, когда Пакстон снова наполнит мой кубок.
— Спасибо, — произнесла я.
Мальчик ухмыльнулся, кивнул, а затем поспешил прочь, стараясь избегать Нектаса.
— Что именно тебя волнует? — спросил Эш, пристально глядя на толпу. Его взгляд походил на взгляд Нектоса. Вино в его бокале осталось нетронутым.
— Мне он нравится, — поделилась я, чувствуя себя немного глупо, когда мои щеки вспыхнули.
— Правда? — Эш снова повернулся ко мне. Я кивнула. — Я рад.
Надеясь, что мое лицо не выглядит таким красным, как чувствуется, я снова сосредоточилась на толпе, находя Киллу и Пенеллаф. Они склонили головы друг к другу, продолжая болтать.
— А ведь это маленькая часть пророчества Пеннелаф.
— Ничего страшного, не тревожься, — заверил он. — Это единственное, что постоянно приходило мне на ум. Твои волосы. Лунный свет. — Теперь покраснели уже его щеки. Он прочистил горло. — И ты действительно выглядишь как самая яркая луна этим вечером.
Гудящее тепло счастья в моей груди соперничало с теплом тлеющих углей, и это чувство было столь же волнующим, сколь и жутким.
— А часть с кровью и пеплом?
— Это то, что любят говорить дракены, — ответил он. — Есть разные значения. Сила крови и храбрость пепла — одни из них. Некоторые считают, что это символизирует равновесие и олицетворяет жизнь и смерть. — Звездный свет отразился от его короны, когда он откинул голову назад. — Просто показалось, что тебе это подходит.
— Это… это правда очень красиво, — сказала я.
Улыбка, которую он мне подарил, была теплой и настоящей. Она окутала мое сердце и заставила меня еще больше отчаяться увидеть, как горит Весес.
Мой пристальный взгляд блуждал по лицам тех, кто был внизу и за нами, пока я пыталась отбросить мысли о ней в сторону. Лиц в масках было больше, чем без них. Я видела много улыбок, но большинство Первозданных все же не улыбалось. Я представила, что, если бы могла чувствовать эмоции так, как Эш, скорее всего, утонула бы в волнении.
Я видела, как Сэйон и Рахар отступили в сторону, чтобы позволить Аттезу подняться по лестнице к нам. Никогда не думала, что буду так рада появлению Первозданного перед собой.
— Я думаю, у нас скоро будет компания.
— Похоже на то, — пальцы Эша замерли.
Аттез кивнул Нектасу, проходя мимо дракена, а затем остановился перед столом, низко поклонившись. Корона закрывала половину шрама, пересекавшего его нос и левую щеку. Он поднялся.
— Наверное, я буду первым, кто передаст мои поздравления и наилучшие пожелания, поскольку я скоро уйду.
— Я ценю это, — холодно заметил Эш.
Не слишком дружелюбное приветствие не осталось незамеченным. На правой щеке Аттеза появилась ямочка, когда он обратил сияющие глаза на меня.
— Корона тебе к лицу, Консорт.