Миры эсперов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это было место, где Вин и Джерри стали помолвленными.

На этот раз дождь не шел. А во всей Галактике нет более дружелюбного города, чем Иордания, когда в нем не идет дождь. Джерри и Вин сняли ставшие ненужными плащи, расстелили и сели на них, уютно прижавшись друг к другу.

— Совсем недавно, — сказала Вин, — я сказала, что Маккензи последний человек в Галактике, к которому я почувствую жалость. Я была не права. На самом деле, он не плохой человек. Конечно, я его не понимаю, но… Мне кажется, когда-нибудь его жизнь наладится.

Джерри нежно погладил ее волосы.

— Все меняется, если ты знаешь, что кто-то тоже раним, не так ли?

— Да, наверное, именно это я и хотела сказать. Ты жалеешь любого, кому можно причинить боль, если сделала это. Но я делала это, когда считала Маккензи бесчувственным…

Они долго молчали. Им и не нужно было говорить, достаточно находиться рядом. В течение кампании АМАБ они беседовали больше, чем считали нужным за последние годы. Когда-то, давным-давно, они должны были разговаривать, чтобы лучше узнать друг друга, чтобы между ними не висел вакуум тишины.

Но с тех пор они поняли, что тишина не должна быть вакуумом. В ней было столько всего, любое слово могло разрушить золотую тишину, которая являлась еще одним доказательством, что они принадлежали друг другу.

Они смотрели, как медленно занимается рассвет, растекаясь дымкой над городом, желтый рассвет Истовера. И они не ощущали необходимости говорить об этом.

И когда Вин все же заговорила, это оказалось продолжением тех слов, что она произнесла до этого.

— Он где-то бродит там один, — сказала она. — Всегда один. Конечно, ощущая себя успешным. Он всегда считает себя успешным, даже нынешним утром… — Она резко повернулась к Джерри, разрушая очарование последних тридцати минут. — Джерри, я все равно не понимаю! Ты можешь мне объяснить? Почему вы оба с Маккензи не удовлетворены результатами референдума?

— Я попытаюсь, — вздохнул Джерри. — Маккензи, как все метисы, как Мойра с Бобом, как все люди, заинтересованные в этом, хотели бы, чтобы АМАБ набрало подавляющее большинство голосов, что показало бы, что не существует никакого предубеждения, никакой расовой ненависти. Но Маккензи знал, что этого не произойдет. Он хорошо знал, что не стоит даже мечтать об этом, но это стояло для него на втором месте. Рационально и реалистично было уладить расовые вопросы при помощи закона. Да, нужно согласиться, что существуют предубеждение и ненависть, и попытаться управлять ими. Нужно сотрудничать, если невозможно просто доверять. Понятно?

— Идею я понимаю. Не знаю, правильно или нет, но я понимаю, как это могло бы быть.

— Ну, значит, ты понимаешь, что было бы, если бы в референдуме победили Реалисты, и у них в руках оказался закон. Они могли бы пойти дальше. Но что произошло на самом деле? Победили мы — победила АМАБ. Примерно, три к двум. — Он снова вздохнул. — В случае с Бобом и Мойрой этой означает, что из каждых пятидесяти человек тридцать будет так или иначе плевать на них, а двадцать будут считать, что им вообще нельзя позволить вступить в брак. Голосование за АМАБ вовсе не означает, что вы любите все смешанные пары. Это всего лишь означает, что, по вашему мнению, они имеют право вступать в брак, если захотят. А голосуя за Реалистов, вы показываете, что выступаете против всех рас, кроме собственной, что вы не признаете смешанные браки и считаете, что их нужно запретить…

— Я понимаю, — сказала Вин. — Теперь все стало ясно. По твоим словам, Боба с Мойрой ждет много трудностей?

— И не только Боба с Мойрой, — добавил Джерри.

Когда они вернулись в Иорданию, снова шел дождь, но это была всего лишь мелкая морось, которую в Иордании вообще игнорировали. В любом другом месте сказали бы, что идет дождь, а в Иордании просто заметили, что нынче сыро.

Иордания просыпалась. Вспыхивали рекламные плакаты, хотя еще никто не обращал на них внимание.

На зеленом транспаранте была надпись: АМАБ ВЫИГРАЛА ГАЛАКТИКУ, РЕАЛИСТАМ ОСТАЛАСЬ ТОЛЬКО ЗЕМЛЯ.

Напротив него красные буквы кричали: РЕАЛИСТЫ ПОВЕРЖЕНЫ, АМАБ СНЕСЛА ВСЕ ПРЕГРАДЫ!

Изображение Солнца нахально высовывало язык — кто мог бы подумать, что у Солнца тоже есть язык, и заявляло: ТЕПЕРЬ ТЫ МОЖЕШЬ ЖЕНИТЬСЯ НА ГРИНСИНГИНЕ!

Из звезд была составлена не очень ловкая фраза: ВСЕ ЛЮДИ МОГУТ БЫТЬ БРАТЬЯМИ — ХОТЯ БЫ НАЗВАННЫМИ.

— Мы думали, будто все уладим, — сказал Джерри, — но это не так. Когда люди начали колонизировать другие планеты, планеты заставляли их физически приспосабливаться под себя, и началось то, что никогда не будет улажено до конца.

— Тогда бесполезно волноваться об этом, — отмахнулась от него Вин. — Давай вернемся домой и немного поспим.

Больше они не сказали ни слова, пока не оказались в своей спальне. Тогда Вин нерешительно произнесла:

— Джерри… Я знаю, что не слишком умна. Вы с Маккензи обсуждали в моем присутствии то, чего я не могла понять — и, вероятно, было правы. Но ты же знаешь, что иногда я вижу то, чего не видишь ты… как в случае с картиной Боба, и…

— Ты снова что-то увидела, милая? — с интересом спросил Джерри.

— Да, насчет референдума. Вы с Маккензи, кажется, согласились, что, хотя большинство отдало голоса за АМАБ, референдум показал, что существует большая скрытая межрасовая ненависть, и теперь, когда Боб и Мойра поженились, на них обрушится масса неприязни…

— Но это так и есть, Вин.

Она скользнула в постель и села, обняв руками колени и нахмурившись от усилий попытаться объяснить то, что она просто видела.