Зуг’Гал замер с чашей у рта. Его глаза сузились, словно впервые увидел меня.
— Не собирался убивать Драала? Тогда что… — он перевёл взгляд на спящую девушку, потом снова на меня.— Так ты хотел убить её, — медленно произнёс он.
Я обернулся. Хотя Талли крепко спала, хотел убедиться, что она нас не слышит. Ей незачем об этом знать.
— Ладно, с этим понятно, давай, переходи к сути, нэк, — голос учителя изменился. Из него ушло раздражение, сменившись деловой заинтересованностью.
Но ответить я не успел. Полог шатра резко отлетел в сторону, и внутрь вихрем ворвался Полуухий. Не говоря ни слова, он сходу швырнул мне в лицо какой-то увесистый, пыльный ком.
— Ты совсем… — зашипел я, отплёвываясь от ворса. — Что это⁈
Арах лишь деловито шмыгнул носом и, вместо ответа, сунул мне в руки моток грубой плетёной верёвки.
— Отгородитесь, нэк, — буркнул он, кивнув на кусок старой парусины, который я держал в руках. — Мы с учителем ко многому привычные, но не хотим смотреть, как вы спариваетесь.
Я застыл с открытым ртом, переводя взгляд с верёвки на гоблина, и не зная, как реагировать на такую заботу.
— Да, — важно покивал Зуг’Гал, отхлёбывая вино. — Вешай тряпку, Менос. И не принимай на свой счёт. Внешне все люди уродливы и отвратительны.
Я невольно улыбнулся и с трудом сдержал рвущийся наружу нервный смешок. Отложив «занавеску» в сторону, я продолжил рассказ:
— Я собирался закончить всё одним ударом. Но потом вы, сами того не ведая, подали мне интересную идею.
— Я? Идею, нэк?
— Да. Когда прокричали на весь лагерь про ночной горшок.
— И? — старик нетерпеливо засопел. Его маленькие глазки заблестели.
— Тогда я сказал Драалу, что ни за что не стану с ним драться. И предупредил, что если он не отдаст мне Талли, то на каждой стоянке, буду вгонять его двуручник в землю. В самом центре лагеря. Чтобы каждый гоблин, каждый тролль и каждый орк видели, где именно находится отхожее место.
В шатре вновь повисла тишина.
— Ты пригрозил орку… — Зуг’Гал вытаращил глаза. — Ты сказал сыну вождя, что на его родовое оружие… на его клинок… будут мочиться гоблины? На виду у всех?
— Да, учитель.
— Странно, — недоверчиво влез в разговор Арах, — а я слышал совсем другое. Что Менос не угрожал, а наоборот кланялся, умолял и плакал.
Слухи обо мне разлетелись довольно быстро. Обитатели лагеря, от последнего гоблина-чистильщика до самых высокомерных орочьих воинов, в восторгом проглатывали пересказы о произошедшем во время пира. История о моём «падении» вернула им привычную картину мира, где человек не воин, а трусливый слабак.
— Не совсем так, конечно. Однако голову я на самом деле склонил, но только для того чтобы создать идеальную ширму. Я предупредил Драала, что теперь, глядя на нас, никто в здравом уме не поверит, что в такой позе человек может угрожать орку и ставить ему какие-то условия. И сразу же пообещал, что если придётся, то немедленно без колебаний упаду перед ним на колени, буду ползать в пыли и умолять о пощаде.
Я усмехнулся, вспоминая перекошенное лицо орка, когда он понял, что теперь ему никак не выкрутиться.
— Рискованно, нэк.
— А я ничего не терял, — пожал я плечами. — В случае отказа убил бы девушку, как и задумывал.
— Допустим, что убил бы её, а дальше что?
— А дальше Драал оторвал бы Меносу его тупую голову, — заулыбался Полуухий, влезая в разговор.
— Цыц! — шикнул на него шаман, и гоблин тут же прикусил язык. — Но Арах прав, Драал воспринял бы это как личное оскорбление и вызвал бы тебя на поединок.
— Никаких причин вызывать меня на бой я давать не собирался. Как я мог его оскорбить? — наигранно удивился я. — Все слышали, как орк сам предложил мне выбрать «кусок» мяса. Вот я и выбрал её сердце. Не станут же вызывать гостя на дуэль из-за немного подпорченного «главного блюда».
Гоблин замер, чтобы спустя пару мгновений громко расхохотаться. Он понял весь мой замысел.