Слова старика казались насмешкой и никак не вязались с реальностью.
— Менос, включи наконец мозги, если они у тебя есть, — прошипел Зуг’Гал, даже не повернув головы. — Без причины режут только врагов. Если тронут самку, то это будет неприкрытая провокация. Против тебя. Против гостя, сидящего за одним столом с Тьяа Ан. Понимаешь?
В центре круга полыхнуло ярче.
— Шестой! — выдохнула толпа единым организмом, когда очередной осколок со скрежетом вплавился в нестабильную новосозданную рунную сферу.
— Но Драал же…
— Разве он что-то сделал? — глаза старика удивлённо округлились. — Не вина хозяина, если гость неправильно понял его намерения. Поэтому не глупи, в отличие от тебя, девчонке ничего не угрожает.
— Значит её убьют не сейчас, а потом?
— Оглянись, Менос, всё это представление только для них, — учитель кивнул на занятые столы. — Никакого «потом» не будет, нэк. Что даст орку бесполезный труп рабыни? Важно только то, что здесь и сейчас. И сейчас её не могут убить.
Немного поразмыслив, принял доводы наставника.
В одном Зуг’Гал безусловно прав. Эмоции это плохой советчик. Худший из всех возможных.
Поэтому я отвернулся от Драала и перевёл взгляд на орка-шамана.
Боги, казалось, и впрямь благоволили Черногрибу. Ему оставалось сделать последний шаг. Магическая сфера, уже вобравшая в себя почти все осколки, пульсировала и гудела, отчаянно противясь новому вмешательству.
Шаман, оскалившись от внутреннего напряжения, с нажимом подталкивал последний рунный фрагмент к нестабильному ядру. Воздух наполнился скрежетом, будто кто-то водил когтем по стеклу. По поверхности сферы забегали злые электрические змеи, осыпаясь на песок снопами искр. Казалось, ещё мгновение и она покорится воле орка.
Но в последний миг удача изменила ему.
Новосозданное ядро вспыхнуло ярким светом и почти сразу раздался чавкающий хлопок. Вместо сферы перед лицом шамана осталось парить невесомое облако магической пыли.
Черногриб с досадой ударил ладонью по воздуху. Магическая пыль разлетелась веером. Сотни затухающих огоньков осыпались на землю.
Красивый жест. Широкий. Но донельзя глупый и расточительный.
— Идиот, — тихо прошипел Зуг’Гал, провожая взглядом гаснущие искры. — Этой пыли хватило бы на усиление десятка клинков. Ими можно было даже несколько часов кряду кромсать хитин скальных глургов. И на лезвиях не появятся сколы.
Представление окончилось. В этот момент обо мне снова вспомнили.
— Нужен смелость признавать свой слабость, — Черногриб тяжело дышал, глядя мне прямо в глаза. — Я уважать смелость человек.
Я ничего не ответил. Лишь молча кивнул.
— Продолжать пир! — рявкнул шаман, забирая у подбежавшего слуги свою накидку.
Толпа, получившая дозу зрелищ, одобрительно загудела, возвращаясь к кружкам. Черногриб тоже направился к столу.
Драал понял, что вновь настало его время.
Он грубо притянул Талли к себе. Орк наклонился к самой шее девушки и шумно втянул ноздрями запах её волос, закатывая глаза от удовольствия.
— Свежий… — пророкотал он.
Резкий треск ткани прозвучал в наступившей тишине как удар хлыста. Сын вождя Тлеющего Черепа легко, всего одним движением разодрал ворот платья Талли, обнажая ключицы и небольшую, трепещущую от частого дыхания грудь.
Из глаз девушки брызнули слёзы, но она не издала ни звука и даже не шелохнулась.
— Нежный, сочный мясо… — шершавая ладонь орка по-хозяйски накрыла и сдавила грудь, проверяя упругость. Талли сжалась. Её лицо исказила гримаса боли.
Драал поднял на меня мутные глаза. В них плескалось торжествующее безумие.