Громила самозабвенно набивал пасть мясом, жадно запивал медовухой, громко отрыгивал и тут же тянулся за новым куском. Казалось, кроме еды в этом мире для него больше ничего не существует. Ему не было до рабыни ровным счётом никакого дела.
Не решаясь тронуть её снова, чтобы не напугать ещё сильнее, я потянулся к блюду. Выбрал ломоть запечённого мяса помягче, отломил добрую половину и положил перед ней прямо на доски стола.
Затем наполнил чашу и подвинул:
— Ешь.
Невольница даже не шелохнулась. Но в животе у неё предательски громко заурчало. Я оторвал небольшой кусок мяса и закинул себе в рот. Она быстро глянула на меня и сразу с опаской скосила глаза на чавкающего орка.
Тогда я поднялся и пересадил девушку на своё место поближе к учителю.
Гоблин наконец оторвался от созерцания боя. Он скосил жёлтые глаза на сжавшуюся девушку, затем шумно втянул носом воздух и брезгливо поморщился, уловив тот самый приторно-сладкий аромат.
— Подсунули самку, нэк. Вон как отмыли…
Орк тоже заметил возню. Он медленно повернул блестящую от жира морду, смерил нас безразличным взглядом, но никак не отреагировал.
Выдохнув, я уселся на её прежнее место, отгораживая собой рабыню от громилы.
— Что тебя рассмешило, нэк?
— Вы обещали провокацию… А на деле орки хотят обмен. Только чтобы я сам его предложил, — уверенно заявил я учителю. — Если просителем будет человек, тогда они смогут согласиться почти без урона для чести.
— Почти без урона? — ядовито переспросил гоблин. — Ты совсем не понимаешь орков. Для них не бывает «почти».
— Похоже, для Тлеющего Черепа бывает. И для клана это приемлемый компромисс, — я с улыбкой взглянул на девушку.
— Компромисс? — старик жутко скривился, словно съел что-то кислое, и презрительно фыркнул. — Нет, не верю! — он упрямо мотнул головой, но затем вдруг сбавил тон и уже менее уверенно, тихо добавил: — Хотя… но я ожидал большего. Если это и правда всё, то буду очень разочарован орками.
— Просит тот, кто слаб. И так как это буду я, орков это устроит.
— Слабый не заключает сделок, он молит о пощаде. А сильный диктует условия. Запомни это, нэк.
— Мастер, я не собираюсь никого умолять.
Я лишь мысленно усмехнулся. Скорее сотник подарит мне все свои руны, чем старик признает, что в чём-то ошибся.
Орки оказались далеко не так глупы и предсказуемы, как хотел показать учитель.
Главное ведь результат. Не сказать, что Тлеющий Череп сумел найти ко мне подход. Но мысль обменять меч на рабыню не вызывала совершенно никакого отторжения. Для меня двуручник на самом деле был лишь невероятно тяжёлым и потому бесполезным куском железа, который я забрал себе в импульсивном порыве. Я ведь его даже носить не мог без стихии «тени», не говоря уже о том, чтобы использовать во время боя.
Хотя видел её всего пару мгновений, но уже не хотел, чтобы она исчезла. Не хотелось снова остаться одному среди монстров. Она станет живым напоминанием о том, что у меня отняли и за что я буду мстить.
— Сам разбирайся, Менос, раз такой умный.
Буркнув это, учитель демонстративно отвернулся. Его настроение явно испортилось. И он мрачно уставился на дерущихся внутри барьера, надеясь, что шаман порадует его своей зрелищной смертью.
К этому моменту Черногриб умудрился отсечь ещё одно щупальце скверны. Но и сам орк уже напоминал освежёванную тушу. Кровь заливала его с ног до головы.
— Прекрати трястись! — вдруг злобно шикнул Зуг’Гал, покосившись на бедолагу.
Она продолжала мелко вздрагивать от каждого громкого звука, и эта жалкая возня под боком всё сильнее выводила гоблина из себя.
— Учитель, а долго нам здесь ещё сидеть?
Старик лишь отмахнулся. Зато мои слова потрясли пленницу сильнее, чем рык орка. Она вскинула голову и уставилась на меня с недоверием. Видимо, до этого момента она считала меня ещё одним рабом, которому просто повезло сидеть за хозяйским столом.
— Как тебя зовут? — снова спросил я.