Лишь теперь я сообразил, чем пахло в камере. Тленом… и кровью. Ну точно, вон темнеет небрежно замытое пятно.
— Мумии, — буркнул орк, непочтительно пиная одну из темных фигур. Та вздрогнула пыльный череп свалился и с громким стуком покатился прямо на меня.
— А-а-а!
— Чего распрыгался? Мертвые не кусаются.
— Кусаются и еще как! — возразил я. — Хорошо поднятый зомби может полгорода перекусать, прежде чем его обратно упокоят. А с этим сейчас проблемы, некромантов почти не осталось. Раньше, говорят, в каждом городе свой мэтр имелся, так и цены были божеские, потому как с конкуренцией.
— Эти мертвые не кусаются, — с нажимом повторил Сэм, — успокойся. Пока что нам ничего…
Что-то лязгнуло у входа, сверху. Обернувшись, я успел заметить, как из отверстия на самом верху двери падает голубоватый кристалл. А потом осталась только вспышка и грохот.
Когда зрение на пару с разумностью вернулись обратно, я осознал, что нахожусь в подвешенном состоянии. В прямом смысле — руки скованы и за цепь вздёрнуты вверх. Проблема… но не самая большая. Куда большей проблемой выглядело место, куда нас притащили.
Здесь тоже в избытке хватало шёлка, но матово-черного, тонким серебряным узором. Тонкие черные сталактиты тянулись к полу, словно клыки в пасти монстра. Тьма заполняла этот зал словно вода, пламя в расставленных у стен чашах дрожало и дергалось под невидимыми ударами. Жрицы и прислужники то и дело возникали прямо из темноты и погружались в неё.
Черным был и алтарный камень прямо перед нами — монолит отполированного до зеркального блеска мрака. Но время от времени сквозь этот мрак проступала сеть алых нитей, словно алтарь был живым. Она пульсировала… в такт ударам сердца, понял я. Сердца лежащего на жертвенном камне гнома.
— Очнулся?
Шепот донесся справа — насколько мне удалось повернуть шею, там висела Саманта, за ней по грязным носкам сапог угадывался Лейн. А вот с орком у ночных не ладилось — заставить его поднять руки у них не получалось, даже налегая на цепной механизм вчетвером, а налечь большей толпой не давала длина рычага.
— Довольно! — донесся со стороны алтаря знакомый голосок. — Он будет первой жертвой.
Странно, но я понял эту фразу на чужом наречии, прищелкивающем и шипящем. Выходит, в этом легенды не соврали — жрицы Ночных жаждут сполна наслаждаться мольбами жертв, а это требует понимания чужой речи.
— Но мы только что воскресили гнома, — возразила стоящая рядом жрица.
— Он слишком слаб! Его мучения буду недолгими, его смерть не доставит радости богине. Подвесьте это мясо к остальным и положите сюда орка.
— Сэм, — судя по голосу, слева от меня подвесили Альку, — это твой шанс. Не дай… хр-р-р…
— Х-х-чешь, я вырву тебе язык, с-светлая? — схватившая Альку за горло жрица взмахнула кинжалом. — Или начать с-с глаз?
— Оставь её, — строго произнес кто-то невидимый, — богиня хочет слышать их голоса.
Жрица медленно, нехотя отпустила свою жертву и, проходя мимо, коснулась меня — почти незаметным движением, от которого я едва сам не откусил себя язык и на какое-то время потерял сознание.
— Что тут у вас твориться⁈ — вернул меня обратно в реальность Дорин. — Лежал себе на палубе, помирал спокойно и нате. Как дети малые, на минуту без присмотра нельзя оставить.
— Хелиция нас, — язык я все же прикусил, но говорить получалось. — предала.
— Ты сам-то понял, что сказал? Ночная — и предала. Как может предать кто-то, кому доверять в принципе нельзя⁈ Эх, молодежь… — Дорин звякнул цепями, — проф, а вы куда смотрели? Эй, проф⁈
— Он в отключке. И да, — чуть более резко добавила Саманта, — мы облажались. По-крупному. У нас были причины… но это сейчас не важно. Мы ошиблись и теперь умрём. Успев позавидовать мёртвым.
— А-а… везет же некоторым. Это я про Грорина, если что.
Ночные, выстроившись перед алтарным камнем, начали монотонно бубнить… нечто. Наверное, это была молитва. Но звуки не складывались в слова, на эту молитву понимание местного наречия отчего-то не распространялось. Или она звучала на еще более чужом языке. К голосам добавилась музыка… если так можно назвать рыдания ненастроенной скрипки. Даже моим ушам сделалось больно, а уж эльфов наверняка корёжит сильнее.
— Алька…
— Чего тебе?
— Слушай… ну… сейчас-то можешь сказать, почему вдруг я?
— Глупый гоблин, — Алька то ли хихикнула, то ли всхлипнула, — так и не понял ничего? Мы ошиблись просто, сначала Саманта, потом я. Старое правило — рядом с новым оружием ищи малость безумного гоблина, не ошибёшься. Никто не мог подумать, что у вас все идеи выдает орк.