— А как вы называете у себя Флика или Тиссена?
— Это командиры производства, подчиненные фюреру, — назидательно произнес Дойблер и спросил: — Как же вы, дочь фабриканта, заводчика, богатого человека, решились оставить свою страну, родителей и поехать в коммунистическую Россию?
— Вот это мне будет трудно вам объяснить, господин Дойблер. Если я вам скажу одно слово — любовь, то это, наверное, будет для вас пустым звуком.
— У вас есть дети?
— Да, дочь.
— Сколько ей лет?
— Пять.
— Где она?
— Надеюсь, в Ростове.
— С кем она там осталась?
— С домработницей.
— У вас была домработница?
— А что вас удивляет? Многие ответственные советские работники имеют домработниц.
— Ваш муж был ответственным работником?
— Он был высокооплачиваемым специалистом и занимал ответственный пост в управлении железной дороги.
— Он был членом ВКП(б)?
— Нет.
— И занимал ответственный пост?
— В народном хозяйстве работает много представителей старой беспартийной интеллигенции. Большевики нуждаются в специалистах и хорошо им платят.
— В «народном хозяйстве», — усмехнулся Дойблер.
— Так, по крайней мере, это называется. Я слышала, что Гитлер в Германии тоже строит социализм?
— Социализм нашего фюрера совсем не похож на социализм большевиков.
— Всякий социализм это утопия.
— Вот как? — в глазах Дойблера появилось неподдельное любопытство.
— Лучшее, что есть в социализме, это идеи, заимствованные из христианства, а фюрер, насколько я знаю, не жалует религию, — сказала Астрид.
— Фюрер не жалует зловредных попов. Они попросту ему не нужны. Он напрямую общается с Богом.
— Хотела бы я посмотреть, как он это делает?
— Не забывайтесь, фрау Ларсон.
— А что я такого сказала? — невинно спросила Астрид.
— Мы несколько отвлеклись. Что вы делали в Таганроге? Ведь поезд, в котором вы ехали, шел из Таганрога?