Оказалось, лейтенант служит в корпусе генерала Макензена. Он тоже занимался вопросами тыловой службы. Еще в первые дни боев на Украине был тяжело ранен, несколько месяцев провалялся в госпиталях, был наконец выписан с формулировкой «ограниченно годен», но не захотел остаться в Германии.
— Я хочу видеть заключительный акт драмы, которая разыгрывается на бесконечных русских просторах, — сказал он.
Лейтенант знал, где находится пятая хозяйственная команда и, когда они прибыли в Юзовку, проводил ее к большому трехэтажному зданию в центре города. Здесь она распрощалась с лейтенантом.
Майор Кольвиц, довольно пожилой тучный мужчина, принял Ларсон с подчеркнутым вниманием. Объяснялось ли его внимание тем, что он имел дело с интересной, молодой женщиной или ему уже шепнули, что она родственница Макензена? Во всяком случае, он не выразил никакого удивления, когда она заявила, что должна навестить генерала, и сказал, что сейчас распорядится, чтобы ее доставили в штаб командира корпуса.
Стоял майский теплый день. Шофер спросил, не будет ли она возражать, если он опустит откидной верх на БМВ?
Штаб корпуса помещался не в самой Юзовке, а в небольшом поселке, неподалеку от города. Ехали они примерно около часа.
Макензена в штабе не было. Пришлось подождать в приемной. Вначале она подосадовала на задержку. Но потом не считала время потерянным. В штаб заходили офицеры, перебрасывались с адъютантом разными фразами, в которых попадалось кое-что интересное. Немцы уничижительно отзывались о своих союзниках румынах, части которых, как поняла Астрид, стояли где-то неподалеку от Юзовки.
— Нация торгашей, — сказал адъютанту Макензена капитан-пехотинец. — Они торгуются с нами, как на ярмарке. За каждую поставленную на фронт дивизию что-нибудь клянчат у фюрера. Если бы не румынская нефть, можно было бы вообще отказаться от такого союзника.
— Проблема горючего будет решена раз и навсегда, как только мы возьмем Кавказ, — сказал адъютант.
— Интересно, куда мы двинемся? К Волге или на Кавказ. Говорят, Черноморское побережье очень красивое.
— Да, я тоже слышал, что Кавказ — красивая и богатая страна, — согласился майор.
В это время вошел генерал. Макензен, увидев у себя в приемной Ларсон, не удивился.
— А, это ты? — только и сказал он. Будто они расстались только вчера. — Заходи.
В кабинете он оглядел ее и с удовлетворением отметил:
— На тебе форма. Она тебе к лицу.
Ларсон сказала, что приехала в Юзовку по служебным делам, но не могла не навестить дядюшку.
— Сейчас ты поезжай ко мне домой, отдохни, а вечером обо всем поговорим. У меня есть для тебя новости.
Макензен занимал двухэтажный хорошо обставленный дом. По словам денщика генерала, дом этот принадлежал до революции какому-то богачу.
В доме была русская прислуга: повариха и уборщица.
Ларсон накормили обедом: борщом и картофелем с мясной подливой.
После обеда Астрид прилегла отдохнуть и вздремнула.
Макензен приехал поздно вечером. Уже смеркалось. Одежда его была слегка запылена. Он умылся, переоделся в домашний костюм, уселся в глубокое кресло и закурил трубку.
— Ты не голодна? — спросил он.
— Нет, спасибо. Меня накормили. Я только удивилась, борщ…
— А, боршш, — смешно выговорил генерал непривычное слово. — Это то, что мы оставим от русских. Это вкусно. Я впервые попробовал боршш прошлым летом на Украине. Теперь в мое меню входит боршш. Это и вкусно, и полезно, — повторил Макензен. — Много витаминов.
— Русская еда вообще очень вкусная, — заметила Астрид.
— У русских хорошие продукты. Они всегда высоко ценились в Европе.
— Да. Россия богатая страна, — согласилась Ларсон.
— Я хотел сообщить тебе, что тетя Эмма написала твоей матери и довольно быстро получила ответ. Мать твоя очень рада, что ты жива. Почему бы тебе самой не написать матери? Насколько я понял из ее письма, она простила тебя и больше не сердится.
— Я сомневаюсь, дядя, дойдет ли мое письмо?