— Откуда?
— Видел вас с фрау Ларсон на новогоднем балу, потом Астрид мне немного рассказывала о вас.
— Вот даже как, — удивился Урбан и взглянул на Астрид. — И что же вам обо мне говорила Астрид? — с некоторым вызовом спросил Урбан, назвав Астрид по имени, как бы подчеркивая тем самым право называть ее так.
— То, что вы — одиноки и это не приносит вам радости.
— А вы не испытываете чувства одиночества?
— В армии, по-моему, это невозможно. В армии ведь почти все время на людях.
— А я вот как раз на людях, как вы говорите, и испытываю это чувство. В толпе человек чувствует себя более одиноким, чем наедине.
— Ну, армия — это не толпа, — сказал Кёле.
— Толпа. Только организованная, — упрямо заявил Урбан.
— Вы не любите армию? — спросил Кёле.
— А вы? — в свою очередь спросил Урбан.
— Я в армии с тридцать четвертого года. Но вы не ответили на мой вопрос?
— Вам доводилось что-нибудь читать Стефана Георге?
— «Тайна», «Новый рейх», — сказал Кёле. — Вам импонирует культ сильной личности?
— Нет. Как раз не эта сторона привлекает меня в Георге. Его мысли о мессианстве.
— У нас уже есть новый мессия, — заметил Кёле.
— Кто же?
— Наш фюрер.
— Вы невнимательно читали Стефана Георге. — Урбан явно не хотел продолжать разговор о мессианстве Гитлера. — Георге по природе своей был бунтарь. Его идеал — одинокая душа. Душа, которая сливается с природой.
— Вам тоже близок этот идеал? — спросил Кёле.
— Если хотите, в некотором смысле — да.
— Однако вместо того чтобы пойти куда-нибудь, ну, скажем, на пустынный берег моря, чтобы «слиться с природой», вы пришли к фрау Ларсон… А что касается бунтарства Стефана Георге, то это был бунт в стакане воды. Он, правда, на словах сначала отвергал все общественное, государственное, но пришел в конце концов к чему? К «Новому рейху». Его мистические мотивы, коренящиеся в античных и средневековых концепциях, привели к совершенно реальным построениям — государством должна править элита.
— Я не помню, чтобы Георге говорил об этом.
— Тем не менее это так.
— А кто же должен принадлежать к этой элите?
— Мы с вами…
— И кто же это решил? Тоже мы с вами? Но вот фрау Ларсон может не согласиться с этим. Тогда как быть?
Кёле было занятно говорить с Урбаном, но, кажется, они увлеклись и совсем забыли об Астрид. А она почему-то молчит.
— Что вы скажете, Астрид? — спросил Кёле.
— Я не читала Стефана Георге.