Я удержал его взгляд.
— Почему у меня чувство, что я не соглашусь с тем, что ты сказал?
— Потому что ты упрямый засранец, когда захочешь?
Я усмехнулся.
Он бросил взгляд на стол.
— Кстати, смертные солдаты, присягнувшие Кровавой Короне, уже допрошены.
Я поднял брови на такую резкую смену темы.
— И?
— Примерно пятнадцать тысяч под стражей отреклись от Кровавой Короны, — сказал он. — Вдвое больше отказались. И около семи тысяч… агрессивно отказались присягнуть Атлантии.
Челюсть у меня напряглась.
— После тех вариантов, что мы обсуждали?
— Ага.
— Организуй перевозку этих семи тысяч. Надеюсь, они передумают. Тем, кто не отказался с оружием в руках, дайте ещё один шанс сделать выбор — с пониманием, что если не сделают, мы решим за них, — я на миг закрыл глаза и медленно выдохнул. Ни одно из этих распоряжений не делало следующие слова легче. — Начинай казни для всех, кто останется.
Мои приказы осели в покое с тяжестью, которую я не хотел ощущать.
Киерен кивнул спустя несколько секунд.
— Ты сегодня вообще спал?
— Немного, — ответил я. И это была правда. Я заставил себя поспать, надеясь добраться до Поппи во сне. Не вышло.
— Кас, — вздохнул он. — Ты спишь по паре часов. Ешь почти ничего—
— Ради этого тебе нужно было поговорить со мной наедине? — перебил я. — Если да, то можем пропустить. Вторая мама мне не нужна.
— Да ну, — огрызнулся он. — Не горю желанием стоять тут и читать тебе лекцию о базовых инстинктах самосохранения. Но вот стою. И знаешь почему? Потому что ты, мать твою, разваливаешься, Кас.
Я крепче сжал холодную руку Поппи, борясь с поднимающейся злостью.
— Ты видел, каким я бываю, когда и правда развален. Знаешь, что до такого мне далеко.
— Сейчас ты другой вид развала, — возразил он. — Вместо вины за брата—
— Киерен, — предупредил я.
Он проигнорировал.
— Ты винится из-за Поппи.
— Да чтоб тебя, конечно, — рявкнул я.
Его челюсть напряглась.
— Её состояние не твоя вина.
— Тут мы с тобой не сойдёмся.