Я не ответил.
Рука, свисавшая с колена, сжалась в кулак, затем расслабилась.
— Сомневаюсь, что ты здесь, чтобы проследить, поел ли я.
— Мне глубоко насрать, ешь ты или нет.
— Тогда зачем ты здесь? — спросил он. — Пришел за своей порцией плоти? Решил отомстить тому, кто вверг тебя в жажду крови?
— Ты думаешь, это произвело на меня такое впечатление, что я потрачу хоть секунду своего времени на планирование мести? — Я рассмеялся, и взгляд Каллума метнулся к факелам по бокам от двери — пламя в них съежилось и затрещало. — Тебе?
Его бледные глаза снова обратились к моим.
— Можешь утверждать, что это не так…
— А ты можешь утверждать, что я тоже ношу маску, — перебил я его. Если он и удивился тому, что я подслушал его разговор с Миллисент, то не подал виду. — И ты будешь прав. Сейчас на мне маска. Маска цивилизованности. И на случай, если ты не заметил… — я положил руки на прутья решетки. — Она дает трещины. Так что я предлагаю сделать наш тет-а-тет коротким и содержательным.
Он выставил подбородок с тем самым чертовски знакомым упрямством.
— Или?
Я позволил частице бурлящей во мне сущности вырваться наружу. Пламя в факелах взревело, заливая его камеру ярким оранжевым светом.
— Или ты не доживешь до момента, когда он придет за тобой.
Каллум переводил взгляд с факелов на меня, нахмурившись.
— Ты забыл, что угрозы смертью — это всего лишь угрозы?
Я издал тихий смешок, и пламя успокоилось.
— Это мы еще посмотрим. — Я склонил голову набок. — Скажи мне, Каллум, пока ты бегал по королевству, как напуганный младенец, ты был в курсе того, что здесь происходило?
Ответом была тишина.
— Ты знаешь, что он сделал? Знаешь, что я сделал с ним? — спросил я. — Я заставил его истекать кровью.
— Ложь, — коротко рассмеялся он.
Я ухмыльнулся.
— А я слышал, что сделал больше. Слышал, я отправил его в стазис.
Он пренебрежительно скривился.
— Как будто ты способен на такое.
— О, еще как способен. — Я выдержал паузу. — А ты знаешь, что он сделал с ней?
В его взгляде промелькнуло нечто похожее на тревогу.
— С твоей сестрой, — выплюнул я, и слова эти горчили, как пепел.
Это заставило его отреагировать. Цепь заскрежетала по камню, когда он подался вперед.
— Где она?
Настал мой черед молчать.