Каллум снова рассмеялся, и в этом звуке слышалось снисхождение, как у моего… отца, когда тот потакал Малику или мне, когда мы вели себя так, будто понимаем, как устроен мир.
— Я тот, кто я есть. Я не ношу масок.
— Как скажешь, — бросила она. — Ты наводишь на меня скуку.
Раздался звук её шагов, а затем тяжелый лязг задвигаемых решеток.
— Миллисент? — окликнул её Каллум.
Она испустила тяжелый вздох, который, наверное, было слышно в самой Атлантии.
— Что еще, Калли?
— Поскольку я не питаю к тебе зла, — сказал он, — я дам тебе совет.
— Жду не дождусь.
— Тебе стоит меня отпустить. — Его слова зазвучали медленнее и тише. — Если нет, он придет за мной. Ты этого не захочешь.
— «Он»? — воскликнула она, и её голос сорвался на неестественно высокую ноту. — Ты про Большого и Страшного Папочку Смерти?
Я нахмурился.
— Большого и страшного…? — Он откашлялся. — Да, про Колиса.
— О! Про него! — Я услышал хлопок в ладоши и, судя по стаккато её каблуков, она, возможно, еще и подпрыгнула. — В этом и план, дерьмо вместо мозгов.
Я вскинул брови на такое оскорбление.
— Так его проще найти, если он сам придет к нам, — сказала она.
— Он убьет тебя, Милли.
Гнев Малика почти душил меня, поэтому я не удивился, когда услышал, что его шаги удаляются от меня и приближаются к ним. Однако он остановился.
Остановился и я. Но по совершенно другой причине.
Потому что Миллисент рассмеялась, и…
И… черт, моя грудь словно провалилась. Это было так чертовски знакомо. Звучало точь-в-точь как её смех.
Я закрыл глаза.
— Не уверен, что я сказал такого забавного, — пробормотал он в явном замешательстве.
— Ты совсем меня не знаешь, если думаешь, что смерть — это угроза, — сказала она. — Она была бы облегчением.
Моя челюсть сжалась. Стук её каблуков по камню возобновился, приближая её к коридору и нише, в которой я стоял.
— Можешь перестать прятаться. — Приглушенный голос Миллисент прорезал темноту, и я прекрасно понимал, что она обращается не ко мне.
— Я и не прятался, — проворчал Малик секунду спустя. — И тебе не следует быть здесь…
— И почему же? — протянула она. — Впрочем, не утруждайся ответом. Ему нужно есть. Нельзя заставить скелет говорить. Хотя… может, и можно, если там остались связки, сухожилия и прочая хрень. Хм. Теперь мне даже захотелось это выяснить.
— Если бы ты дала мне закончить, я пытался сказать, что тебе не стоит находиться здесь одной, — процедил Малик, судя по всему, достаточно привыкший к её случайным отступлениям, чтобы не сбиваться с мысли. — Он опаснее, чем ты думаешь.
— Он — ноющий сученыш, вот он кто. Совсем как один мой знакомый, — заявила она. — И на случай, если тебе интересно, этот знакомый…