«Значит, братец твёрдой рукой начал наводить порядки. Это хорошо! — подумал я. — Ох, только то, что в действительности правильно, мужики говорят: эти порядки когда сюда дойдут… Местные бароны — те, кто были более‑менее нормальные хозяйственники, — все разорились».
Вскоре я добрался до нашей новой лесопилки. По сути, это целый форт — деревянный, но всё же какая‑никакая защита. Мы отправили сюда полсотни человек для защиты и обустройства. Радует, что быстро всё построили — тут глушь неимоверная.
Нашёл старшего, спросил новости, рассказал про ту троицу. Он ответил, что местных уже человек двадцать у них работает. Как узнали, что здесь и кормят, и платят, да ещё и одевают, — табунами пошли. В рабочей силе проблем нет.
Единственное — многие недоумевают, зачем в такой глуши лесопилка. Но это не его ума дело: задача — здесь всё наладить.
Единственный барон Скальный пару раз приезжал, смотрел, что мы тут делаем, задавал разные вопросы. Вот и все новости.
После визита принца Александра у Григория остались двоякие чувства.
С одной стороны, он злился: его заставили подписать договор аренды и принять участие в предприятии. Жизненный опыт подсказывал — добром это не кончится.
С другой — когда принц выложил перед ним мешочек с монетами за первое время аренды участка, Григорий был крайне удивлён. Откровенно говоря, на такой поворот он не надеялся. Думал, придётся какими‑то правдами и неправдами выбивать свои деньги.
После смерти отца дела шли из рук вон плохо. Осталась лишь одна деревня, приносившая хоть какой‑то доход. Все остальные были разорены либо ушли в управление другим баронам.
«С этими деньгами мы протянем ещё год, — рассуждал Григорий. — А главное — есть надежда. Когда заработает лесопилка, они будут платить исправно. И я смогу поправить свои очень плохие финансовые дела».
— Дедушка, я не понимаю, зачем ты посылаешь со мной этих ребят, — с явным раздражением сказала Екатерина Трифонова. — Ты хочешь окончательно нас рассорить с принцем Александром?
— Да, нехорошо вышло, — задумчиво ответил дед.
Екатерина прекрасно понимала: весь род держится на нём. И просто так он вряд ли станет что‑то делать. Все эти ссоры — часть какого‑то плана, сути которого она пока не улавливала.
— Так объясни мне, зачем всё это. И я не верю, что это получилось случайно.
— Ну, не то чтобы случайно… Но я всё же думал, что дуэли не произойдёт.
— Так ты не ответил.
— Видишь ли, так уж сложилось, что Трифоновы всегда были вторым родом после имперского. Но сейчас, из‑за того что наша монополия пошатнулась, очень многие начинают плести интриги против нас. До того, как в империи добывали магическую руду только мы, достаточно было намёков или прямого высказывания недовольства с нашей стороны — и наши недруги тут же старались решить дело миром.
— Только теперь всё не так?
— Именно. Теперь у многих есть альтернатива. Если кто‑то вдруг не понимал наших намёков, мы просто перекрывали ему продажу магической руды. А теперь подобным поступком мы лишь теряем покупателей. И, честно говоря, я пока не знаю, что делать.
— Но ведь можно как‑то попытаться договориться. В конце концов, Александр не создаёт впечатления избалованного наследника.
— Вот именно это я и хотел проверить: пройтись по честолюбию, возможно, устроить провокацию. Но, как показала практика, он не просто не избалован — он довольно умён. Да и за себя постоять может. Так что вариант выйти с ним на конфликт мы со счетов не сбрасываем, но пока отложим в долгий ящик.
— То есть всё, что говорят о нём при дворе, — это неправда?
— Правда. Но людям свойственно меняться — в худшую или в лучшую сторону. Возможно, за время службы он изменился: стал заниматься делом вместо развлечений. И осознал, что такими поступками, как, например, шалость с Марией Бочкарёвой, он наживёт только врагов.
— Я видела Марию — она очень хорошо выглядит для той, кому сожгли лицо алхимией. Говорят, ей помог Александр и нашёл для неё лекарство.
— Вот видишь, уже одно только это говорит о его незаурядности.
— Подумаешь, какое‑то лекарство найти. Он всё‑таки принц, хоть и в ссылке.
— Как раз здесь я не согласен с тобой — смотри шире. Проблема в мелочах. Дело в том, что это лекарство безумно дорогое и его очень трудно достать. Деньги, возможно, не такие уж и большие для императорского отпрыска, но явно намного больше, чем его содержание. К тому же, насколько мне известно, в нашей империи купить его практически невозможно.
— То есть достать его просто трудно?
— Ну вот представь: мы с тобой поругались, и я отправил тебя в какое‑нибудь глухое поместье. Смогла бы ты достать это лекарство? Причём я даже не беру в расчёт, что тебе где‑то нужно найти деньги. Допустим, просто найти таких исполнителей, которые привезут тебе это лекарство из другой страны — и оно ещё сработает как нужно. Я уже не упоминаю тот факт, что тебя могут просто обмануть. Как думаешь, сможешь?
— Ну, если так ставить вопрос, то не знаю.