В одном из помещений стоял сундук, от которого явственно фонило магией. Его я пока не трогал — сначала обследовал остальные помещения. Ещё попалась обрушенная лестница, которая когда‑то, видимо, вела наверх. Но там был завал — разгребать его сейчас я явно не собирался.
Вернувшись к сундуку, я его вскрыл. Внутри оказались: красивый небольшой кинжал; журнал с записями; немного денег; пять кристаллов.
Журнал оказался дневником офицера. Поскольку я уже устал бродить по этим коридорам, решил почитать.
Всё‑таки война… Дневник был довольно толстым — я погрузился в чтение на пару часов. Из записей выходило, что для сгинувшего государства война начиналась очень удачно: они шли вперёд победным маршем. Но потом споткнулись — начали отступать, их теснили. В результате долгих и кровопролитных боёв они отступили сюда.
География позволяла удерживать это ущелье очень долго — они окопались и полтора года сдерживали противника. Последняя запись говорила о паритете сил и о том, что дипломаты вовсю работают — на горизонте маячит перемирие, скорее всего временное.
А что случилось потом — неясно. Самое неприятное — в дневнике не было дат, только последовательность записей. Теперь оставалось только гадать, когда всё это произошло.
Обратный путь прошёл без сучка без задоринки.
Мы снова сидели в кабинете у Боброва — разумеется, вместе с Митрофаном.
— Это просто ужас, — сказал Бобров. — Тебя хоть не выпускай никуда.
— Да я‑то что?
— Новости, конечно, ужасные. Митрофан, как закончим — сразу строчи все донесения, куда только можно.
— Сделаю, — ответил Митрофан.
— Какие у нас вообще шансы? — спросил я.
— Нет у нас никаких шансов! Тут гарнизон стоит для защиты от монстров Мёртвых земель, а не от регулярной армии. Мы здесь все поляжем!!! — взорвался Бобров.
— Ты хочешь сказать, нам помощь не пришлют? — удивился я.
— Скорее всего, когда они пришлют, нас уже здесь в живых не будет. Никто явно не ожидал, что кто‑то вообще с этой стороны нападёт — дураков идти через Мёртвые земли нет. Все войска — с противоположной стороны империи, там граница по земле проходит.
— А соседний гарнизон, который другое ущелье охраняет на границе с Винландом?
— Да там народу столько же, сколько у нас — полтора человека, — ответил Бобров. — К тому же, если боевые действия реально начнутся, их тоже в осаду возьмут. Или на всякий случай просто подгонят армию и будут стоять, чтобы они никуда дёрнуться не могли. Так что надеяться не на что.
— Всё‑таки думаешь, основной удар будет у нас? — задумчиво спросил Митрофан.
— Да, наверняка. Крепость Восточная всё‑таки строилась с расчётом, что её люди будут осаждать. Гарнизон там маленький, но всё же больше, чем у нас. Взять её и быстренько пройти не получится. Мы по сравнению с ними даже близко не стоим. К тому же там крепость стоит прямо в ущелье и преграждает дорогу, а у нас только стена. Им нашу крепость не обязательно штурмом брать вообще — они просто мимо пройдут, и всё.
— Да, ситуация так себе, — произнёс я.
Мы сидели молча, каждый думал о своём.
— Я вот что думаю, — начал я. — Предлагаю пока панику не разводить. Гарнизону ни о чём не говорить. Есть у меня пара идей.
— Ну‑ка, ну‑ка… — заинтересовался Бобров.
— Делиться ими пока не буду — всё вилами на воде писано. Предлагаю обязательно дать указания, чтобы на стене были начеку днём и ночью. Причина — стая тварей. Как только они появятся или вообще кто‑то — сразу гонца к нам в крепость. Ну а я сейчас недельку подготовлюсь, съезжу на день рождения Марии, а потом займусь.
На дне рождения Марии из друзей были только я и Димон. Поехали мы, кстати, в карете, но Гниду я всё равно с собой взял. Когда мы собирались ехать, она посмотрела на меня печальными глазами, словно говоря: «Бросаешь меня, скотина?»
Я Машке, кстати, подарил кинжал — тот, который притащил из Мёртвых земель. Митрофан, оценив этот кинжал в огромную сумму денег (ведь он был магическим: разрушал заклинания и легко проходил сквозь магические щиты), узнав о том, что я собираюсь его подарить, начал хвататься за сердце и закатывать глаза. Но я не повёлся на его актёрскую игру и решил всё же подарить кинжал. Мёртвые земли велики — глядишь, ещё чего нарою.
Димон же подарил ей породистого скакуна. Деньги дал его отец, потому что своих у Димона явно не было столько. Да и вообще это была моя идея — не дарить ей всякую ерунду типа цветов, кукол и прочей банальщины. По её глазам было видно, что подарки ей прям зашли.
И, кстати, когда пошли слухи, что Маша теперь состоятельная барышня, очень многие её подруги начали писать ей письма и приглашать в гости — то есть возобновили общение. Также было прислано очень много подарков со слугами от людей, которые с ней возобновили общение или ранее вообще не были знакомы.
Я, конечно же, предложил не рубить концы, не отвечать никому грубо, но тем не менее запомнить тот момент, когда она стала никому не нужна, и не забывать о нём.