И Риан снова понял меня без слов.
— Сейчас, — вымолвил он и, подняв руку, словно бы потянул светящуюся сферу к себе.
Шар послушно выплыл из кладовой и завис над нами, излучая мягкий, рассеянный свет.
И тогда подземелье предстало передо мной во всей своей мрачной красе: сырые каменные стены, поросшие мхом, сводчатый потолок, уходящий ввысь, и... бесчисленное количество клеток. Точно таких же, что я видела в поселении. Благо, здесь они были пусты.
Дрожь прошла по всему телу от понимания, что это именно то место, где отец Риана много лет издевался над перевертышами.
И словно бы в подтверждая мои мысли, Риан произнёс:
— Здесь они держали их. Здесь проводили свои опыты. Здесь они превращались в чудовищ... Здесь они умирали... — он замолчал, обернулся ко мне и добавил: — Мы зовём их — Элхаи. Это значит — сломленные.
А после он отпустил мою руку, и я, сама не понимая что творю, медленно пошла вдоль одной из стен, касаясь пальцами железных прутьев клетки. Холод металла проникал сквозь кожу, сковывая пальцы, словно напоминая о той боли, что здесь когда-то царила. Воображение рисовало жуткие картины: измученные тела, искаженные гримасы боли, безнадежные взгляды, устремленные в никуда.
Мой взгляд метался от одной клетки к другой...
В одной из них я заметила странную отметину на стене. Приглядевшись, поняла, что это рисунок. Корявые линии, выцарапанные, вероятно, ногтем, складывались в некое подобие солнца. Лучи его тянулись вверх, словно в поисках спасения. Под рисунком виднелась еще одна царапина, более глубокая и отчетливая. Она напоминала… слезу.
Сердце сжалось от боли.
Я перевела взгляд на другую клетку и в ужасе отшатнулась.
На полу, в самом углу, темнело бурое засохшее пятно крови.
К горлу подкатил ком тошноты. Запах сырости и гнили стал просто невыносимым. Зажав ладонью рот, я бросилась бежать прочь из этого чудовищного места. Я стремительно пронеслась мимо Риана, вбежала по лестнице и, миновав кладовую, остановилась посреди кухни.
Жадно глотая ртом свежий воздух, я пыталась прийти в себя, но вместо облегчения, вдруг почувствовала, как предательски подогнулись колени. И чтобы не упасть, я оперлась руками о кухонный стол, закрыла глаза и стала дышать медленно, глубоко. И это помогло. Вскоре головокружение отступило, дыхание выровнялось.
Я выпрямилась и обернулась.
Риан стоял в нескольких шагах от меня и смотрел так, как смотрят на хрустальную вазу, которая только что едва не выскользнула из твоих рук. В его глазах плескалось беспокойство, смешанное с нежностью, и какое-то странное, трудно уловимое сожаление.
— А сейчас... после всего увиденного, ты всё ещё считаешь, что чудовище — это я? — спросил он.
Считала я ли Риана чудовищем? Врядли.
Жестоким, властным, эгоистичным… но не чудовищем.
— Нет... — тихо ответила я, а затем, немного помолчав, добавила: — Но как бы не была сильна твоя ненависть, как бы сильно ты не хотел отомстить, ты не имел права, рушить мою семью.
— Семью? — Риан вскинул брови и иронично усмехнулся. — Ты называешь это семьёй? Да Шейн же только и делал, что вытирал об тебя ноги! Ты была для него просто игрушкой. Смертной, бесполезной, бездарной человечкой! Пойми ты это уже наконец! Все эти годы ты жила в золотой клетке, Валерия! А я... я просто открыл тебе глаза на того, кого ты так сильно любила...
Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев закипает во мне.
— Не смей... — зло прошипела. — Не смей даже говорить о моей семье. Шейн был сложным человеком, да. У него были свои недостатки, свои слабости, но он любил меня. По-своему, но любил.
— Любил? — Риан презрительно фыркнул. — Интересно, в каких моментах проявлялась его любовь? Возможно тогда, когда он привёл в ваш дом другую женщину? Или когда он унизил тебя на глазах у всего высшего общества? А может быть тогда, когда он прогнал тебя и запретил видеть сына? Открой глаза, Валерия! Ты жила в собственно созданной иллюзии... Иллюзии, которую я так легко разрушил.
Я почувствовала, как земля уходит из-под моих ног.
Слова Риана разили, как ядовитые стрелы, попадая точно в цель, в самые болезненные воспоминания. Да, Шейн был далек от идеала, но в нашем браке были и светлые моменты. Были улыбки, объятия, надежды на будущее. Пусть и призрачные, но они были! И Риан не имел права отнимать у меня эти воспоминания, как и не имел права судить.
— Да, возможно, я и жила в иллюзии, — призналась я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Но это была моя иллюзия. Моя жизнь. Это был крохотный, но счастливый для меня мир! И ты не имел права его разрушать. Ты не имел права лишать меня семьи, Риан!
Тишина повисла в воздухе. Риан смотрел на меня, и я увидела, как в его глазах на секунду промелькнуло сомнение, но он тут же взял себя в руки, и его взгляд стал непроницаемым.
— Я сделал то, что должен был сделать, — тихо сказал он. — И я ни о чем не жалею.