Но Шейн продолжал молчать и тишина в комнате стала почти осязаемой.
Меня же, в отличии от бывшего мужа, захлестнуло понимание. В глазах защипало, сердце больно сдавило, а ноги вмиг перестали держать. И чтобы не упасть, я схватилась рукой за косяк, отступила и, прижавшись спиной к стене, медленно сползла вдоль неё на пол.
Зажав уши руками, я сидела на холодном камне и, сквозь слёзы, беззвучно шептала:
— Прекрати, Риан... Прошу тебя, прекрати... Молчи... Умоляю...
Но Риан, так и не дождавшись ответа брата, вновь заговорил:
— В глубине леса живёт один маг. Одарённый и очень сведущий в тёмных искусствах. Он-то и помог нам с Мелиссой исполнить задуманное. Заклятие на истинность, брат. Простое и гениальное. Маг не просто сварил приворотное зелье — он создал ложную истинность ... ложную метку . Какой же ты глупец, Шейн! Ты поверил, что Мелисса твоя судьба и в тот же день заключил соглашение о перемирии с лордом Северных земель. Ты забрал его дочь с собой. Ты думал, что любишь Мелиссу, ведь твоего дракона так сильно тянуло к ней! Да ты даже вздумал жениться на этой девушке! И женился бы, если бы зелье не стало так пагубно влиять на тебя... Хммм... Видимо, маг допустил какую-то погрешность в расчётах. Иначе, мы бы довели задуманное до конца.... А знаешь, каким должен был быть исход, Шейн? Хотя... Забудь. Ведь теперь всё это уже не важно. Ты и так лишился всего. Потерял себя, любовь... жену.. сына...
Я зажала ладонью рот, чтобы сдержать отчаянный крик, готовый сорваться с губ. Все это было похоже на страшный сон, на кошмар, из которого невозможно выбраться. Как такое возможно? Как Риан мог пойти на такое? Как можно было так хладнокровно разрушить чужую жизнь?
— ...Но знаешь, что самое забавное, брат? — между тем продолжил Риан. — Валерия... Она моя....
Но договорить мужчина не успел, его прервал оглушительный рёв бывшего мужа.
— Не смей! Ты — грязный, подлый ублюдок, не смей даже произносить её имя!
Из комнаты донеслись быстрые шаги, затем грохот опрокинутого кресла, а после... тяжёлые звуки ударов.
Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило, а глаза с ужасом впились в приоткрытую дверь.
Дверь, за которой, судя по всему, разворачивалась самая настоящая бойня.
Я понимала, что должна что-то сделать... должна вмешаться и остановить это безумие. Но тело не слушалось. Застыв изваянием, я продолжала сидеть и обезумевшим взглядом смотреть на дверь.
Между тем, звуки борьбы становились всё громче. Всё отчетливее. Всё жестче. И в тот момент, когда стало казаться, что эти двое просто убьют друг друга, я услышала, как что-то, с приглушенным стоном, бьётся о стену, а после, раздался хриплый голос Риана:
— Ты слаб, Шейн. Слишком слаб, чтобы бросать мне вызов. Твоё тело ещё не восстановилось от магии, а дракон не окреп, чтобы противиться моему. И если ты не намерен умереть здесь и сейчас, брат, то убирайся!... Пошёл вон, я сказал!
Дверь резко открылась и в холл, в самом прямом смысле, вывалился мой бывший муж.
Он был избит, изранен и, честно сказать, выглядел очень жалко. Глаз заплыл, губа разбита, а от некогда идеального костюма остались лишь жалкие лохмотья. Не говоря уже о крови... Да от него просто несло ею!
Шейн опустил на меня взгляд, полный боли и унижения, и попытался что-то сказать, но вместо слов из его горла вырвался хрип. Мужчина пошатнулся и, не удержавшись, рухнул прямо к моим ногам на колени.
Какое-то время он неподвижно сидел, склонив голову, затем медленно выпрямился и поднял на меня взгляд.
— Ты не можешь здесь оставаться, Валерия, — с трудом выдавил Шейн из себя. — Прошу тебя, уйдём со мной. Вернёмся домой... Вместе...
И эти его слова: вернёмся домой, словно бы привели меня в чувство. Домой? После всего, что произошло? После того, как меня с позором изгнали оттуда? Никогда.
Покачав головой, я тихо сказала:
— Я не могу, Шейн... Не могу, — сердце сжалось в тугой комок, в горле встал ком, но я всё же сделала над собой усилие и добавила: — Нас больше нет, Шейн. Как и нет нашей семьи... Ни осталось вообще ничего... Вся наша жизнь разрушена.
Шейн протянул руку, желая коснуться моей щеки, но я инстинктивно отпрянула от него, ещё больше вжимаясь в стену.
— Мы могли бы всё исправить, Валерия, — его рука безвольно опустилась обратно. — Могли бы начать всё сначала...
— Начать всё сначала? Исправить? — я горько усмехнулась. — Но разве так можно, Шейн? Разве так можно?! Наша жизнь — это не разбитая ваза! Её не склеить обратно. Не починить. Я живой человек, Шейн. Живой! У меня есть сердце, душа... чувства в конце-концов! А вернуться назад, значит раз за разом, вновь и вновь наступать босыми ногами на осколки нашего прошлого. Но я не хочу больше боли, Шейн. Я не хочу...
— Валерия... — прошептал он, и его голос дрожал. — Мы ещё можем всё исправить. Мы начнем сначала. Пожалуйста, дай нам шанс. Дай шанс нашей любви!
Пару секунд я смотрела на него — на разбитого, на дрожащего, на того, кто когда-то был для меня всем, а затем твёрдо произнесла:
— Я больше не люблю тебя, Шейн.