Каждое движение давалось с трудом, каждый шаг казался последним. Но я упрямо продолжала идти, так как знала — если сейчас упаду, то уже никогда не встану.
— Контроль… — шептала я, сжимая виски пальцами, будто бы стараясь сдержать разум от рассыпания. — Не сила… контроль...
Выйдя из дома, спустилась с крыльца и рухнув на колени, приложила ладони к земле.
В этот раз мне даже не пришлось настраиваться, чтобы почувствовать, как пульсирует под моими пальцами сила земли. Я ощутила её мгновенно — плотную, тягучую, готовую принять в себя излишки моей магии.
"Вот оно", — пронеслось в голове.
Я раскрыла сознание шире, позволяя нашим потокам слиться. И магия, ещё недавно бушевавшая внутри меня, наконец нашла выход. Я больше не сдерживала её, напротив, мягко направляла сквозь ладони в землю. Тело содрогнулось от непривычного ощущения — не боли, а странного освобождения. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже. И уже спустя пару минут я почувствовала, как жар, едва не спаливший меня, уходит, растворяясь в прохладной земле.
— Работает… — довольно выдохнув, я усилила поток...
***
Следующие несколько дней слились в один общий кошмар.
Теперь я знала, как могу избавиться от физической боли, но совсем не понимала, как мне справиться с тем, что творилось у меня на душе. От понимания, что Риан ушёл навсегда, сердце рвалось на части, а в голове звучал лишь один вопрос: почему?
Почему всё это произошло с нами?
Сама того не желая, я постоянно думала о Риане. Думала о нас. О нашей связи. О истинности, которая теперь больше напоминала проклятие, чем подарок судьбы. Я размышляла о произошедшем и представляла, как могло бы быть, если бы в тот злополучный день мы успели уйти в поселение. Если бы он настоял. Если бы поторопил.... Если бы… Если бы… Эти "если бы" словно ядовитые змеи жалили разум, не давая покоя ни днем, ни ночью.
И чтобы хоть как-то забыться, не думать, не вспоминать, я с головой погрузилась в работу.
Я вставала с рассветом, шла в заброшенный сад и выматывала там себя до предела. Я отдавала земле всю себя. Отдавала большую часть своей магии. И это на удивление помогало. Физическая усталость заглушала душевную боль. Вечерами, возвращаясь в дом, я валилась с ног от усталости и засыпала мгновенно, стоило голове коснуться подушки. И тогда наступало короткое, мучительное забытье.
И так день за днём. Ночь за ночью.
И казалось, что теперь так будет всегда...
Но даже самые темные ночи когда-нибудь да заканчиваются рассветом, а самые бездонные колодцы однажды заполняются водой.
Так и случилось со мной...
Проснувшись с первыми лучами солнца, я, как обычно, направилась в сад.
Опустившись на колени у старой засохшей яблони, приложила руки к земле и начала вливать в неё свою силу.
Сад преображался на глазах — жухлая трава зеленела, увядшие цветы распускались и даже старая яблоня ожила: кора разгладилась, на ветвях появились первые почки, которые вскоре сменились листьями, затем распустились цветы, а после появились небольшие, но уже созревшие яблоки.
Удовлетворенно кивнув, я закрыла поток, убрала руки и поднялась. Я хотела перейти в ту часть сада, где ещё не успела побывать, но в этот момент ощутила, как спину прожигает чей-то яростный взгляд.
Резко обернувшись, я увидела ту, с которой меньше всего хотела встречаться.
Лиса...
Она стояла в нескольких шагах от меня, подобно статуе, высеченной из льда и ненависти. Её глаза — светло-серые, почти серебристые — сейчас были чёрными из-за расширившихся зрачков. Губы женщины были сжаты в тонкую линию, а пальцы нервно сжимались и разжимались, будто бы она боролась с желанием тут же броситься на меня.
Я напряглась и сделала опасливый шаг назад.
Губы Лисы изогнулись в усмешке и она медленно, с холодной грацией хищницы, сделала шаг вперёд.
Я ещё один шаг назад. Затем ещё и ещё.
Отступая, я лихорадочно соображала, что делать. Бежать? Бессмысленно. В своей второй ипостаси Лиса была намного быстрее меня. Драться? Тоже плохая идея. Мне не выстоять против неё.
Оставалось только одно — говорить.