Я подняла взгляд на мужа.
— Да, я очень соскучилась по нему, — тихо произнесла. — Но я не настолько эгоистична, чтобы лишать сына мечты.
Шейн слегка расслабился, хотя в его взгляде по‑прежнему читалась настороженность.
— А что с тобой вообще произошло? — он смерил меня изучающим взглядом. — Ты... ты похожа на блеклую моль. Худая, бледная. Ты совсем не следишь за собой, Валерия... Вижу жизнь в глуши практически сломала тебя...
"Не дождёшься!" — с ненавистью посмотрев на бывшего мужа, подумала я.
Между тем он продолжал:
— ... Ты голодаешь? — Шейн усмехнулся. — Или больна?
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри меня закипает злость.
Он ещё и насмехается. А не по твоей ли милости, милый мой муженёк, я оказалась здесь?
Но показывать своей слабости и уже тем более жаловаться на жизнь, я не собиралась.
— А ты себя-то, Шейн, давно в зеркале видел? — парировала я, глядя на его изможденное лицо и темные круги под глазами. — Уж если и кто из нас болен, то это точно не я! Твоя кожа стала серой, Шейн. Ты выглядишь так, будто бы уже одной ногой стоишь в могиле. Не знала, что истинность так влияет на драконов... Или ваш с Мелиссой союз особенный?
Благоверный сжал кулаки, и я могла бы поспорить, что в этот момент Шейн представлял, как с он хрустом ломает мне шею...
32
Но он умело справился со своими эмоциями. Шейн лишь смерил меня уничтожающим взглядом и брезгливо опустил уголки губ. Затем мужчина достал из кармана своего камзола позолоченный тубус и, свентив крышку, вынул из него несколько скрученных пергаментных свитков.
— Вот, — произнёс холодно и бросил бумагу мне на кровать. — Документы на развод и дарственная на твоё имя. Отныне ты являешься разведёнкой и владелицей родового гнезда.
Проигнорировав его очередной выпад, я потянулась и взяла свитки.
Пальцы дрожали, когда я разворачивала бумагу.
Документы на развод... Дарственная... Всё в двух экземплярах.
Неужели я теперь не только свободная женщина, но и владелица всех этих земель?
Я пробежалась глазами по строчкам.
Всё было оформлено безупречно. Именно так, как я того и хотела.
Поднявшись, нашла в сумке письменные принадлежности и, взяв в руки перьевую ручку, без раздумий подписала все документы. Затем подошла к мужу и молча вернула ему один экземпляр.
— Теперь ты довольна? — спросил Шейн, и в его голосе прозвучало презрение.
Я вскинула взгляд на бывшего мужа.
Довольна ли я? Разве можно быть счастливой, когда ломается вся твоя жизнь? Разве можно ощутить радость от того, что формальная точка поставлена там, где когда‑то пылало жаркое чувство любви?
Я ведь ничего этого не хотела. Он сам всё разрушил... Всё из-за него...
— А ты... ты доволен, Шейн?
Он не ответил.
Только глаза — холодные, усталые — не отрывались от моего лица.
Тогда я отвернулась и, отойдя к окну, тихо произнесла: