— То‑то и оно, — хмыкнула старушка. — Вода — она как мать: обнимет, согреет, всё плохое смоет.
Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всём.
Шум воды, тепло, мягкий свет очага — всё это создавало ощущение зыбкого, почти нереального покоя.
Жаль, что покой закончился так же скоро, как и начался.
Насыпав в ладонь какой-то травяной смеси, старушка принялась мыть мои волосы. Всё это время она молчала, тяжело вздыхала и осуждающе прицокивала языком.
Лишь единожды с её губ сорвалось:
— Это ж надо так себя запустить...
После она взяла свернутый вдвое пучок мочалы и хорошенько прошлась им по моему разомлевшему телу.
Закончив, старуха сняла с крючка полотенце и подошла к лохани.
— Давай, вылезай, — насухо обтерев меня полотенцем, она указала на чистые вещи. — А теперь, одевайся.
Дождавшись, когда я оденусь, старуха отдёрнула занавеску и указала мне на одну из кроватей.
— Ложись и спи, а я пока тут приберу, — наполнив грязной водой стоящее у лохани ведро, она пошла к выходу, но, вдруг, остановилась, обернулась и, прищурившись, проговорила: — И не думай слишком много. Иногда ответы приходят, когда перестаёшь их искать...
А после вышла во двор.
Я не совсем понимала, что она хотела этим сказать, поэтому, недоумённо пожав плечами, подняла своё платье с пола, и свернув его, спрятала под кровать. Глупо. По-детски. Но я не могла позволить, чтобы старуха, или кто-то ещё, нашли в нём целое состояние.
После, легла на кровать. Матрас оказался на удивление мягким — набитым сушеной травой и мхом. От него исходил странный запах — пахло свежестью, но в то же время в нём чувствовалась лёгкая нотка полыни. Я потянулась к грубо сотканному одеялу и натянула его на себя.
Постаралась заснуть. но мысли никак не желали успокаиваться.
"Иногда ответы приходят, когда перестаёшь их искать…"
Что это значило? Старушка явно знала больше, чем говорила.
Нужно будет непременно расспросить её обо всём.
Но... завтра. Сегодня же... я заслужила отдых.
Широко зевнув, закрыла глаза и уже вскоре заснула.
***
Проснулась от скрипа двери.
Кто-то, стараясь ступать бесшумно, пробрался в дом.
Я замерла, но глаз не открыла. Прислушалась.
Шаги — лёгкие, едва уловимые, но уверенные. Кто‑то явно ходил по дому. Вскоре шаги стихли.
Я медленно приоткрыла один глаз.
За окном едва-едва занимался рассвет и всё же я сразу же узнала ту, которая стояла у очага.
Лиса — целая и абсолютно невредимая.
Взгляд женщины был устремлён на меня.