— Ничего не «не до еды», — проговорила она, ставя тарелку передо мной.
Я боялась, что после всего пережитого не смогу съесть ни кусочка и всё же рука невольно потянулась к лепёшке. Запах от неё шёл просто умопомрачительный — с нотками тмина и ещё чего‑то неизвестного мне. Отломила кусочек, попробовала. Хрустящая корочка, мягкий мякиш внутри… Никогда не ела ничего вкуснее. Даже в особняке Шейна.
— Вкусно? — спросила старуха, наблюдая за мной.
— Очень, — призналась я, чувствуя, как с каждым укусом ко мне возвращаются силы.
— Ну-ну, — губы старушки расплылись в улыбке. — Ты ешь, давай. А я пока воду согрею.
И пока старушка хлопотала у очага, я пыталась осмыслить произошедшее.
Я понимала, что поступила глупо. Не нужно было провоцировать Лису. Ведь для того, чтобы выжить на этих землях, я должна была обзаводиться друзьями, а никак не врагами. Но сдержать себя тогда не смогла. Её взгляд, полный ненависти, её высокомерная манера общения — всё это только раззадорило меня.
Да она говорила со мной, как с ничтожеством!
А это её: "А знаю кто она — драконья подстилка!" Нет. Этого я стерпеть не смогла.
Кровь вскипела, разум затуманился — и я, не подумав о последствиях, назвала её "мелкой сошкой".
Теперь, остыв, я понимала, что перегнула палку. Судя по реакции Лисы, она приняла мои слова за вызов. Открытый, дерзкий, без оглядки на последствия. А Лиса, судя по её вспыльчивому характеру, не из тех, кто прощает такое.
Особенно — при свидетелях.
Ещё и Арий пострадал из-за меня.
Пошёл против своих ради чужачки!
Но зачем? Почему он так поступил? Кто я ему?
28
Ответ был очевиден — никто!
Да, мужчина поступил благородно. Он сдержал своё слово. Он защитил меня. Но поступая так Арий рисковал всем — положением, доверием стаи, возможно, даже жизнью.
"А может быть не в благородстве дело? — мелькнула шальная мысль. — А в чём-то другом?"
Вопросы роились в голове, а ответов у меня на них пока, к сожалению, не было.
Единственное, что успокаивало меня, это слова медведя, которые он бросил старушке: "Позаботься о ней!". Значит, убивать меня они не собираются. По крайней мере сегодня. А завтра...
Кто знает, что ждёт меня завтра?
— А ну поди-ка сюда! — голос старушки вырвал меня из раздумий.
Встрепенувшись, я поднялась и прошла за занавеску, где, судя по плеску воды, находилась моя новая знакомая.
За занавеской оказалось небольшое укромное пространство, отгороженное от основной комнаты. В углу стояла старая, облезшая от времени лохань, наполненная водой, от которой поднимался лёгкий пар. Рядом на крючке висело белоснежное полотенце, а на скамье лежали сложенные вещи — простая рубаха и юбка из мягкой ткани.
Старушка стояла у лохани, помешивая воду большой деревянной ложкой.
— Снимай это грязное тряпьё, — кивнула она на мою измятое, местами порванное платье. — И полезай в воду. Глядеть тошно.
Я сомневалась всего пару секунд, а после решительно начала стягивать платье, ведь после всего пережитого, горячая ванна казалась почти что роскошью.
Сняв с себя платье, стянула чулки, после сорочку, затем панталоны и осторожно опустилась в лохань.
— Ох… — невольно вырвалось у меня.