Но далеко уйти мне не удалось. Я успела сделать всего-то пару шажков, как этот бугай схватил меня и, бесцеремонно стащив с крыльца, потащил за собой.
— Куда?! Отпусти! — закричала я, пытаясь вырваться из его лап.
Ну куда там!
Как бы я не брыкалась, не изворачивалась, сколько бы не молила, бугай даже не замедлил свой шаг. Поняв, что все мои усилия освободиться напрасны, я сделала вид, что смирилась и, понуро опустив голову, покорно поплелась за ним.
Медведь хмыкнул и ослабил хватку.
Но совсем, поганец, не отпустил.
Миновав, казалось бы, целую улицу, он подвёл меня к какому-то дому и, толкнув дверь плечом, велел войти внутрь.
И в этот раз я не стала спорить и сделала так, как он приказал.
— Позаботься о ней! — бросил кому-то бугай и, грубо толкнув меня в центр комнаты, вышел за дверь.
Проводив "медведя" возмущенным взглядом, я медленно обернулась.
После произошедшего, мне было не то, что жутко увидеть, а даже страшно представить, какому в этот раз зверю бугай поручил меня.
Но, как оказалось, мои страхи были напрасны.
У горящего очага сидела старушка — сухонькая, с аккуратно собранными в тугой пучок седыми волосами и живыми, удивительно ясными глазами. На ней было простое льняное платье, подпоясанное плетёным шнурком, а на плечах лежала вязаная шаль с выцветшими узорами.
Она подняла голову и прошлась по мне цепким взглядом:
— Вижу, день выдался не из лёгких, — по доброму усмехнувшись, старушка встала, шаркающей походкой подошла к грубо сколоченному столу и, с тяжёлым вздохом, села на лавку. — Ну? Чего стоишь? В ногах правды нет. Проходи. Садись.
С интересом оглядываясь по сторонам, я прошла к указанному мне месту и без сил опустилась на лавку.
Старушка ободряюще кивнула, налила в глиняную кружку дымящегося отвара и протянула её ко мне со словами:
— Выпей. Это вернёт тебе силы.
Я не видела смысла противиться.
Впервые за этот день я почувствовала себя в безопасности.
Относительной. Но безопасности.
Приняв кружку из рук старухи, я вдохнула пряный пар от отвара, а после осторожно пригубила напиток. Вкус оказался неожиданно приятным — сладковато‑терпким, с лёгкой ноткой мёда.
Тогда я сделала ещё глоток. Потом ещё и ещё.
И вскоре почувствовала, как тепло приятной негой разливается по телу, снимая страх и оцепенение.
— Спасибо, — прошептала я, ставя кружку на стол. — А вы...
Но старуха перебила меня:
— Голодная поди?
От её слов желудок предательски заурчал. Но вместо того, чтобы ответить согласием, я пожала плечами:
— Да как‑то не до еды было…
Старуха вновь усмехнулась, встала и подошла к деревянному шкафу у стены. Погремев посудой, достала плоскую глиняную тарелку, на которой лежали румяные лепёшки и ломтики вяленого мяса.