— Угощайся.
Мурлык не заставил себя упрашивать, ведь одного раза ему было явно недостаточно. Его язык мелькнул, слизывая драгоценную жидкость, и по его телу прошла волна удовольствия, шерсть разгладилась, а глаза полуприкрылись.
Раз уж пришел сюда, то грех не поторговать.
Остальные мурлыки на деревьях зашевелились. Они тоже хотели. Осторожно, один за другим, они начали спускаться ниже. Рыжий вожак шипел на них, но без особого энтузиазма — он и сам облизывался, глядя на кувшин.
— Стоп, — сказал я, когда первые мурлыки приблизились на расстояние вытянутой руки. — Вы же знаете правила: за угощение надо платить. В тот раз я проявил доброту, но такого больше не будет.
Они замерли и переглянулись, не понимая чего я хочу, или делая вид, что не понимают.
Один молодой мурлык — мелкий, с совсем небольшими крыльями — метнулся куда-то в заросли и вернулся с небольшим орехом в лапках. Он гордо положил его передо мной.
— Пи!
Я не успел ничего сказать.
На сцену вышел Седой. Он оживился, подковылял к молодому мурлыку, схватил орех и отшвырнул его прочь.
— Пи-пи-пи! — возмущенно запищал он.
Молодой мурлык опешил.
Даже интересно, что он ему сказал.
Седой выпрямился (насколько мог) и взглянул на стаю. Наверное, так он раньше смотрел — с достоинством и авторитетом.
Еще одного мурлыка с такой же «мусорной» оплатой он тоже отправил восвояси.
Я едва сдержал смех. Вот хитрец! Знает, что я его не дам в обиду и что может качать права. Он дождался своего часа!
Следующим подошёл другой мурлык — постарше, с седеющей шерстью на морде. В его лапках был кусочек смолы, а внутри смолы…
Я прищурился.
Светящийся орех — янтарный, с мягким внутренним сиянием, как будто внутри него горела крошечная свеча.
Седой вопросительно посмотрел на меня. Он понимал, что это ценная вещь и за такую…можно и пустить полизать сок.
Я протянул руку, и он передал мне находку. Смола была тёплой на ощупь, а орех внутри пульсировал едва уловимым светом. Вот это нужно проанализировать дома, стоящая вещь.
Я кивнул Седому, мол, пускай, плата устраивает.
— Годится.
Седой удовлетворенно кивнул и посмотрел на мурлыка, который принёс плату.
— Пи!
Мол, проходи, угощайся.
Мурлык радостно метнулся к кувшину и начал лакать сок.
Так, один за другим, мурлыки приносили плату. Кто-то тащил камешки, некоторые оказывались просто красивыми, но бесполезными, и Седой с удовольствием их отшвыривал. Кто-то приносил засохшие растения, часть из них я узнавал как полезные, часть — нет.
Седой вошёл в роль.
Он доковылял до импровизированного «прилавка» и уселся рядом с кувшином, как заправский торговец. Каждую плату он внимательно осматривал, обнюхивал, а потом либо кивал, либо возмущённо отшвыривал прочь.