– Там же, где я взял столько живых мертвецов. – Следователь облегчённо вздохнул. – Ура. Кажется, ко мне направляется моё спасение в лице господина Гусли. И это замечательно, а то я уже иссяк.
При виде старосты дети тут же разбежались, точно их сдуло ветром, однако парочка самых храбрых спряталась между лавками. Гусля ухмыльнулся в усы, но прогонять любопытных угланов не стал.
– Хорошая история. – Знахарь уселся рядом со следователем на стул с высокой спинкой и подвинул к себе бутылку и доску с закусками. – Так, собственно, быль и трансформируется в сказку: добавим немного красок, одно жуткое чудовище, пару героев – и готово. Зато всё закончилось так, как должно заканчиваться: злыдни получили пинков, а герои торжествуют.
– В жизни, увы, так бывает редко. – Фигаро, кивнув, взял стопку, что протянул ему знахарь и, чокнувшись с Гуслей, выпил. – Более того: в жизни, увы, чаще всего, наоборот.
– Так затем и нужны сказки. – Знахарь чуть заметно улыбнулся и подмигнул следователю. – Чтобы вот эти, когда подрастут, сами шли в лес на поиски загадочного цветка, что выполняет заветные желания.
– Если честно, – следователь достал трубку и кисет, – я не уверен, что освободить городового чёрта и было моим заветным желанием. Просто я не смог придумать ничего лучше. Ну что я ещё мог попросить у цветка? Моторваген от Жаклин Мерседес?
– Бочонок золота. А что? Все просят. – Сальдо ловко выудил из кисета Фигаро понюшку табаку и сунул себе в трубку – тонкую, с длинным чубуком и прокуренную дочерна. – Ещё скажите, что вам не нужно.
– Не нужно, – отрезал следователь разминая в пальцах табак. – По мне, конечно, не скажешь, но я состоятельный человек даже по меркам Столицы, а уж в Нижнем Тудыме я наверняка считаюсь прямо-таки отвратительно богатым. Да и что мне тот бочонок золота? А чёрт... Понимаете, он же, по сути, бессмертный. Вечность носить на заднице печать, которая заставляет кланяться каждому встречному – та ещё судьбинушка. Ну я и... – Фигаро развёл руками. – А что? Мне не жалко.
– Угу. – Гусля, улыбаясь, налил себе ещё самогонки. – Не жалко. Знаете, Фигаро, я не верю в судьбу. Нет Великой Небесной Книги в которой наше будущее записано огненными скрижалями. Нет кармы, дхармы, предопределённости и пресловутый Закон бумеранга тоже, к сожалению, не работает. Добро не вознаграждается, а злу не воздаётся по заслугам. Но иногда даже, казалось бы, незначительный поступок может изменить очень многое. Вы помогли чёрту, так может, и он вам поможет в должное время.
– А может и нет.
– Может, и нет, – легко согласился знахарь, – даже скорее всего – нет. Но если бы вы вновь оказались там, на поляне с волшебным цветком в руке, вы бы пожелали того же? Или чего-то другого?
– Ой, да идите вы к чёрту, Гусля, – беззлобно огрызнулся Фигаро. – Сами же знаете ответ... Однако, что там за шум в сенях?
– И верно. – Знахарь чуть привстал, прищуривая подслеповатые глаза. – Кто-то орёт... А, так это Григорий, охотник... Эй, Гришка, что случилось? Пожар?
В горницу ввалился мужичок лет сорока, одетый в тёплый тулуп, валенки и вышитую шапку (судя по всему, он как раз собирался на гулянку). Куцая борода мужичонки стояла дыбом, а карие глаза ошалело вращались в глазницах.
– Милсдарь Фигаро! Милсдарь Фигаро!! Фига... ах ты ж чёрт! – Мужичок споткнулся об скамейку и растянулся бы на полу, если бы его вовремя не подхватила крепкая деваха с ухватом в руке. – Срочно! Случилось! Караул!
– Чего орёшь, какой ещё караул? – Староста нахмурился, уперев руки в бока. – Не ори, а сядь, выпей как человек, да расскажи, чего там у тебя произошло. На кой ляд тебе господин следователь? Домовой поколотил?
Народ вокруг прыснул от смеха.
– Если бы! – Григорий сел за стол, в сердцах хватил шапкой о скамью, не моргнув глазом потянул стакан самогонки, закусил варёным яйцом, вытер бороду тыльной стороной руки, и, наконец, выдохнул:
– Поймали! Как пить дать, поймали! Колдун-то столичный, что с господином Фигаро приехали – того! Тю-тю, понимаешь! Он какие-то коробочки крутит, чёй-то там ворожит, а из кустов на него – р-р-р-р-раз! Хвать! Опа!
– Да кто – опа? Кто – раз?! – Староста разозлился. – Напали на магистра Артура, что ли? Да у кого мозгов-то хватило?
– Как есть, – Григорий развёл руками, – напали. А то. Сам видел – мимо проходил, да в кустах рядом спрятался. Горбатый Митяй и Зелёный – люди, значицца, Ваньки Корноухого. Наставили на вашего, господин Фигаро, друзяку ножики да и говорят, мол, с нами пойдёшь. Да и увели. На ём же не написано, что оне – магистр!
– Погодь, – Штрек, нахмурившись, почесал затылок, – так это что, выходит, разбойнички, чтоб им шишига бок выела, прямо у деревни уже орудуют? Ах вы ж... И что дальше-то было? Что с господином Артуром эти гады учинили?
– Ну, как обычно, – охотник налил себе ещё стакан, сделав пальцами левой руки быстрый обережный жест, – верёвку на руки и вперёд. Пошли, мол. А господин магистр им и говорят, мол, вы меня не трогайте, за меня золотом выкуп отвалят столько, сколько я вешу. Так что ведите, значит, к самому главному.
– Ага! – До Фигаро, наконец, стала доходить суть произошедшего. – Вы хотите сказать, что господина Мер... Господина Артура схватили и увели с собой разбойники из той банды о которой вы, почтенный Штрек, нам рассказывали? Которая уже порядком утомила Вязь и супротив которой никак не может помочь благородная тудымская жандармерия? И что же будет дальше? Куда отведут уважаемого магистра эти нехорошие люди?
– Дак знамо куда, – охотник степенно осушил стакан и выдохнул, постепенно успокаиваясь, – к атаману, сталбыть, и потащат. К Ваньке Корноухому. Тот сходку соберёт, и будут решать, сколько за эдакого столичного франта заломить можно. Всё, как грится, по законам разбойничьей дипломатии, о как.
– Ясно. – Фигаро со вздохом встал со стула, взял в руку наполненный до краёв стакан и скорбно вымолвил:
– Господа! Дамы! Для начала я хочу поблагодарить вас, Григорий, за предоставленную информацию – спасибо. А то я уже, признаться, начал волноваться за моего друга... Как только что стало известно, магистр Артур был взят в плен местными вымогателями-душегубами. Посему я бы хотел почтить память атамана Ваньки Корноухого и его банды вставанием. Мир праху безвременно усопших, да будет им Горний Эфир пухом! Выпьем!.. Ух!.. Хороша у вас самогонка, хозяин Штрек, ох и хороша... В общем, я думаю, что можно, в принципе, потихоньку начинать подавать основные блюда, поскольку, если мои расчёты верны – а я редко ошибаюсь насчёт мэтра Артура и его повадок – то достопочтенный магистр осчастливит нас своим присутствием минут через двадцать-тридцать. Ну а пока мой тост как гостя: мир вашему дому и всем домам на свете. Многая лета!
Эпилог Первый, или короткая интерлюдия
...Далеко-далеко от Нижнего Тудыма, серые волны, наконец, устали бесконечно штурмовать острые пики скал и, рухнув белой мокрой пылью в водяную бездну, притаились, что-то нашёптывая себе под нос на древнем как мир языке. Небо тоже расправило плечи; сплошная серая пелена распалась на отдельные фрагменты-облака, и тогда из низких туч повалил снег – на удивление тихий и спокойный, лишь иногда срывающийся на мелкий осторожный дождь.
По каменной стене скал нависающей над морской пучиной шли двое: юноша в белом плаще и мужчина в алхимической робе.