Агент Их Величеств, часть третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так точно, – существо придушенно икнуло, растирая лапами по морде крупные слёзы, – городовой. С би-и-и-и-иркой, а-а-а-а-а-а!

– Да не ной ты! – Фигаро раздражённо дёрнул чёрта за хвост и принялся вертеть Другого то так, то эдак, выискивая что-то на тщедушном мохнатом теле. – Так, а куда... Ха, да вот же она!

На крестце чёрта тускло блеснул серый потёртый прямоугольник: небольшая бирка, на которой были выгравированы слова и буквы:

Терентий. Инв. номер 23-Б. Приписан к переулку Героев Перовой танковой бригады, Н. Тудым.

Бирка была словно намертво влита прямо в кожу и казалась сделанной из тусклого серого металла, но Фигаро знал, что на самом деле эта штуковина – очень хитрое и сложное заклятье, отдалённо напоминающее Личный Знак. «Бирка» буквально сплавлялась с чёртом в единое целое, определяя судьбу Другого, фактически, навсегда.

– Ага. – Следователь отпустил чёрта, и тот с тихим писком шлёпнулся в снег. – И какого ляда городовой чёрт делает в лесу? В нескольких верстах от места приписки? Ты что, сбежал?

– Да как можно, ваше сиятельство?! Как можно?! – Завопил чёрт, заламывая тонкие лапки. – Я честный городовой чёрт... был. Приписной! К Первой, значит, танковой бригады... переулку... А потом не стало переулка... Я не винова-а-а-а-атый!

– Да погоди ты! – Фигаро закатил глаза и принялся массировать виски; от воплей чёрта у него разболелась голова. – Как это: не стало переулка? Что значит – не стало? Сгорел, что ли?

– Никак нет, не сгорел! – Чёрт тут же взял под козырёк. – Я свою службу справно несу! У меня бы и скамейка не сгорела, не то что цельный переулок! Переназвали его.

– Что? – Брови следователя вздрогнули. – Как это? В каком смысле – переназвали?

– Да уж как есть. – Чёрт смахнул лапой с носа-пятачка большую тяжёлую слезу. – Был, значится, в Нижнем Тудыме переулок Героев Первой танковой – меня к нему ещё за Их Величеств Барсика с Жужиком приписали. Да только в том беда, что в Верхнем Тудыме тоже есть Героев Первой Танковой! Не переулок, правда, а улица, да только всё едино: Королевская почта, клоп ей в бок, постоянно их путает, письма да посылки из Тудыма Верхнего в Нижнем оказываются – и, понятно, наоборот. Уж как голосили, куда только не писали люди добрые, да только без толку всё было, пока какие-то дюже дорогие вазоны городского головы Матика в Верхний Тудым не уехали. Ну, тут уж Матик психанул, и приказал, значит, мой переулок переназвать – Ржавый переулок теперь, во как.

– А-а-а-а!.. Постой-постой, так в Верхнем Тудыме ж тоже Ржавый переулок есть!

– Есть, есть, – чёрт скорбно кивнул, – да токмо всем наплевать. Оно-то, понятно, снова переназовут, когда матиковы вазоны или чего он там ещё закажет опять в Верхний Тудым укатят, да то когда ещё будет!

– Понял. – Фигаро задумался, потирая нос. – И твоя бирка, получается, как улицу переименовали, действовать перестала...

– Хрен там лысый, а не перестала! – завопил чёрт, рыдая и дёргая себя за рога с такой силой, что следователь начал всерьёз опасаться за целостность этого чёртова украшения. – Уйти-то я смог, да только бирка всё равно заставляет других слушаться! И теперь мне каждая собака приказы отдаёт! А я честный чёрт! Сто семьдесят лет беспорочной службы! Что ж мне теперь – каждой вострохвостой скотине ручку целовать?! Чтоб мной каждая встречная шишига помыкала?! Эх, следователь! Знаешь что: развей меня в прах, только так, чтобы и следа не осталось! Не могу больше так жить! Да и не жисть это – так, сусчёствованье одно...

– Стоп! – Следователь хлопнул себя по лбу. – Так вот почему ты мне там, в лабазе поддался! Ты же мог у меня выиграть. Как нечего делать – карты ты считаешь будь здоров.

– Ага, – чёрт Терентий шмыгнул носом, – поддался. Хотел чтобы этот, долговязый, что за главного в нашей стае был, тебе дорогу к папоротнику показал. Папоротник-то любое желание исполняет, говорят, ну я и того... подумал, что уж бирку-то инвентарную он с меня точно сымет.

Фигаро достал из пачки предпоследнюю сигарету, закурил, сел на пенёк и задумался.

Удалить приписную бирку с городового чёрта можно было только специальным ключом, создававшимся вместе с этой самой биркой и хранящемся в городских архивах в особом сейфе. Да только городовых чертей перестали создавать лет пятьдесят назад: делали-делали, и забросили. Почему? Точного ответа следователь не знал, но полагал, что дело в ужасающих бюрократических препонах, которыми год от году всё сильнее обрастала Инквизиция. Для «привязки» чёрта, как-никак, нужен был демонолог, пусть и не магистр. Да и ДДД, будем откровенны, тоже пропустило бы соискателя на должность городского чертозная через всё круги ада, поэтому специалиста по городовым чертям в наши дни найти было очень сложно, если вообще возможно.

И этот ключ... Снять бирку с чёрта силой было нереально: попытайся Фигаро уничтожить печать, чёрт просто превратился бы в облачко дыма. Взломать этот замок тоже не представлялось возможным; при создании пары «ключ-бирка» использовалось очень заковыристое одностороннее шифрование – с такой криптографией не помог бы и Артур.

«А ключик-то лежит, небось, где-то в недрах городских архивов Нижнего Тудыма, а то и вовсе выброшен на свалку после очередной инвентаризации... Да уж, этот несчастное существо тысячу раз право: помочь ему может только чудо... Так, стоп. Чудо. А почему тогда...»

– А почему тогда ты не использовал цветок? – Следователь строго посмотрел на чёрта, сидящего в сугробе и размазывающего по харе слёзы и сопли кисточкой хвоста. – Ты же к нему раньше успел. Чего ж желание не загадал, или как этот папоротник там работает?

Чёрт тут же закатил очередную истерику (в этом он, похоже, был большой мастак):

– Ага, вашсиятельство, держи карман шире! Цветок, как же! Не работает он эдак, не работает! Да вы сами попробуйте, ну дык и поймёте, о чём я тут трезвоню!

Фигаро с опаской покосился на колдовской огонь, но в странном «цветке» совсем не чувствовалось угрозы. За то время, пока следователь мутузил чёрта, синеватое пламя растеряло почти всю свою материальность, став просто сферой ровного спокойного света, но тонкие листики папоротника, всё же, ещё угадывались в морозном воздухе, как отпечаток яркой вспышке на сетчатке, точно намёк, символ или подсказка неведомо о чём.

Следователь осторожно протянул руку к свету, и тот послушно поплыл вперёд, реагируя, подчиняясь и открываясь, точно музыкальная шкатулка, набитая странной силой и забытыми смыслами, фрактальная решётка, в каждой из ячеек которой было одно и то же: желание, цель и возможность.

Цветок папоротника не был разумным, но он был живым, как все творения эфира, и сейчас, мягко касаясь пальцев Фигаро, он открывал свою суть: без слов и утайки, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях, используя тот древний язык без слов, на котором говорят поэты, духи и колдуны.

Колдовской огонь был дверью, сиявшей на стыке двух миров, дверью которой не должно было существовать, но которая, тем не менее, была, потому что её создавало упорное внимание двух разумов. Два существа творили эту дверь каждую секунду: Фигаро и чёрт, каждый со своей стороны великого водораздела между Этим и Другим мирами. Они оба искали колдовской цветок в эту странную ночь, и именно потому цветок появлялся.

Это была своеобразная электрическая дуга, пробивавшая тонкую грань между Сферами и нездешний ток протекал между двух полюсов: следователь зажигал разряд в своём мире, а чёрт – в своём. И лишь их совместные усилия делали невозможное возможным.

И именно эта природа «цветка папоротника», именно эта его двойственность заключала в себе изуверскую издёвку: открыть эту дверь можно было только в одну сторону.