Агент Их Величеств, часть третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фигаро поспешил ретироваться.

Отойдя от дуба с цепью, он, переводя дух, прислонился спиной к древесному стволу, и, сняв шапку, промокнул вспотевший лоб носовым платком.

«Мда, – думал следователь, – говорящий кот... А с другой стороны: ну и что? На прошлой неделе ты видел говорящий стол в котором куратор Ноктус запер мелкого демона вырвавшегося из старой книги. Вот это был номер. А кот... Да, говорит. И что с того? Может, это и не кот вовсе, а такое Другое существо, способное принимать облик кота. Может такое быть? Может, конечно. Оно-то и не такое бывает... Ладно, надо куда-то идти. Вот только куда? А с другой стороны, какая разница? Мне нужно либо найти этот растреклятый цветок, либо выбраться из лесу – желательно без помощи Артура, а то он надо мной неделю ржать будет. Поэтому пойдём-ка для начала... О, а вот и тропинка!»

Тропинка была странная; ей, скорее бы, подошло название «дорога»: широкая, прямая как стрела и выложенная идеально подогнанными друг к другу жёлтыми блоками одинакового размера. Блоки походили на золотые слитки, коими, при ближайшем рассмотрении, и оказались.

Размышляя о том, что после говорящего кота дорога мощёная золотыми кирпичами выглядит слишком уж вторично, Фигаро, тем не менее, попытался вытащить один из слитков, но они сидели как влитые. Тихонько вздохнув, следователь прекратил попытки вандализма, и, сунув руки в карманы, потопал по дорожке, немелодично насвистывая фокстрот «Моя Сена».

«Только вот вопрос, – думал он, – если эта странная дорога ведёт к цветку папоротника, то каким концом она в этот самый цветок упирается? Может, я сейчас браво чешу в противоположном направлении? С другой стороны, шансы пятьдесят на пятьдесят вполне себе неплохи. Это как с задачкой про мужика, который потерял ключи на аллее, и ищет их под фонарями – где посветлее. Казалось бы, мужик – дурак дураком. Но, если подумать, то шансы найти ключи без освещения у него ровно нулевые. Поэтому поступает он совершенно верно, отказываясь от поисков там, где они окажутся заведомо провальными в пользу попыток найти искомое в месте, где это в принципе возможно... Короче, топай себе, и ищи указатель. А там видно будет»

В чаще позади что-то забухало, заскрежетало, загремело, и Фигаро, резко остановившись, развернулся в сторону шума, подбираясь и сосредотачивая на кончиках пальцев эфир для ударного заклятья. Форму своему колдовству следователь пока не придавал: если там медведь, то ему для острастки хватило бы и небольшой шаровой молнии, а вот если это давешние черти, оклемавшиеся и решившие поквитаться с обидчиком, то тут уже понадобится заклинание изгнания (да и парочка защит тоже не помешает).

Но это оказался не медведь и даже не черти.

Из-за деревьев со скрипом и грохотом, подминая под себя кусты и молодые деревца, вышла изба на куриных ногах.

Это была самая настоящая изба на куриных ногах: большая, с покатой крышей, широким крылечком, расписными ставнями и мирно попыхивающей трубой. Бревенчатые стены были покрыты бесцветным лаком, едва заметно поблескивающем в серебристом свете, заливающем всё вокруг, над дверью висел хитро сплетённый из вереска венок – древний обережный символ – а на крыльце с трубкой в зубах стояла низенькая старушка. В левой руке у старушки имелась кривая клюка, на которую она опиралась, а в правой – переносной пулемёт системы Калашникова-Маузера.

Старушка мирно кивнула следователю, чуть наклонив голову в приветственном жесте. Фигаро вежливо поклонился, не забыв при этом снять шапку и, на всякий случай, шаркнул ножкой.

Бабка с клюкой и пулемётом хлопнула по перилам крылечка, избушка полоснула лапой по дёрну (когти у неё были – будь здоров), присела, и в три длинных прыжка скрылась за деревьями.

«Кстати, а бабка-то двинула в том же направлении, куда иду я. Интересно, это хорошо, или не очень? И значит ли это в контексте всего происходящего хоть что-нибудь?»

Следователь тихонько вздохнул и понурился: до своего довольно драматичного знакомства с Артуром-Зигфридом Медичи он не слишком боялся сойти с ума (с его работой таковая возможность была отнюдь не призрачной) успокаивая себя тем, что даже если его крыша и решит по-тихому поехать в края не столь отдалённые, то он всё равно этого не поймёт и даже не заметит, поскольку психи не понимают того, что они психи. Но Мерлин, конечно же, с доброй улыбочкой развеял это заблуждение. По его словам, некоторым особо невезучим людям в нагрузку к психическому расстройству достаётся полное осознание происходящего в виде возможности, так сказать, прочувствовать все сомнительные прелести процесса. Более того: по словам Артура, если человек понимал, что у него беда с головой, то прогноз развития болезни в этом случае был неблагоприятным. Наполеону, говорил старый колдун, ещё можно доказать, что он на самом деле – Григорий Зелёный из Столицы, Переулок нефтяников номер пятый, разорвав порочный круг психоза, а вот Григорию Зелёному понимающему, что он – психически больной время от времени грезящий себя Наполеоном помочь уже гораздо сложнее.

«Так, стоп. Отложи-ка эту мысль пока что на дальнюю полочку. Она тебе сейчас ну никак не поможет. К тому же, вряд ли ты сошёл с ума. Просто происходящее вокруг слишком уж... необычно. Пройдёмся дальше, и поглядим, что будет»

Фигаро так и поступил: достал из кармана изрядно помятую пачку сигарет, закурил (руки заметно подрагивали) и, нервно затянувшись, медленно пошёл по дороге из жёлтого кирпича дальше.

Но легче не стало. Происходящее вокруг, с одной стороны, никак не угрожало следователю, но и отнюдь не способствовало укреплению его психического равновесия.

На маленькой полянке усеянной всё теми же отвратительными жёлтыми цветочками две дриады играли в крокет большими деревянными молотками с полосатыми ручками. На Фигаро Другие не обращали ровным счётом никакого внимания, будучи всецело занятыми подсчётом очков. А вот маленькая фея в зелёном камзоле пролетая мимо походя попросила у следователя прикурить, сердечно поблагодарив, когда слегка ошарашенный Фигаро поднёс к её трубке зажжённый на кончике пальца огонёк.

И лучше не становилось: деревья местами выпадали из привычного евклидова пространства, раскидывая кроны в многомерных плоскостях, что весьма вольно изгибались во Внешние Сферы. Колючий кустик в белом халате прогуливался вдоль оврага, хмыкая и раздражённо отмахиваясь от огоньков, которыми в него кидались мелкие древесные духи, трио шишиг на ветвях старой лиственницы обсуждали влияние прозы Верлиберна на творчество позднего Клерамбо, а вверху, над пышными зелёными кронами, медленно проплывали прозрачные тени Тех, Что Наблюдают.

Лес цвёл, шумел листвою, источал густые влажные ароматы мхов и грибницы, жил и буйствовал в своё лесное удовольствие, и Фигаро, втянув голову в плечи, быстро шёл через всё это, стараясь особо не смотреть по сторонам, потому что вокруг уже происходило форменное безобразие, а именно – самые настоящие чудеса.

Следователь не то чтобы боялся происходящего вокруг – куда там! Он, в конце концов, видывал вещи и похлеще. Фигаро стоял один-на-один с ледяным спрайтом на Дальней Хляби, давал отпор ходячим мертвякам и извёл со свету без счёту всякой мелкой дряни вроде Бук и Ночных Летунов. Он видел кикимор, призраков, оборотней, он видел, как самое сильное Другое создание в истории человечества – Демон Квадриптиха – укокошило Артура-Зигфрда Медичи (к счастью, не до конца). Он насмотрелся всяких чудес: и красивых и не очень, поэтому удивить следователя Департамента Других Дел было, прямо скажем, нелегко.

Но дичь, что творилась вокруг, не то чтобы удивляла – она дезориентировала. Мозг просто не успевал анализировать происходящее, с такой скоростью это самое происходящее происходило. Причём происходило оно весьма возмутительным образом, без согласия, наплевав на все приличия, вопреки и вообще всячески нарушая, из-за чего Фигаро чувствовал себя как локомотив перед хаотично мигающим семафором: и на какой сигнал, господин начальник станции мне, простите, реагировать?

Следователь сбросил с себя шубу, под которой к этому времени он уже вымок как карась в пруду, сел на поросшую молодой салатовой травкой кочку и, пригорюнившись, задумался.

– Ну и куда дальше? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Где тут этот чёртов папоротник? Или где тут этот чёртов выход? Артура позвать, что ли? Он наверняка что-нибудь придумает... Хотя что он там придумает: или спалит тут всё к дьяволовой матери, или будет лазать под каждым кустиком со своими приборчиками...

– А вы не задумывались, сударь, – раздался голос откуда-то сверху, – что именно в этом ваша проблема?

Фигаро устало поднял глаза, ожидая увидеть давешнего говорящего кота, но вместо этого встретился взглядом с... совой.

Точнее, с филином.

Филин был важным: толстым, откормленным, желтоглазым и клювастым. Его коричнево-серые перья глянцево поблескивали, а здоровенные чёрные когти – гроза трусливых лесных мышек и зазевавшихся пичужек – крепко сжимали высохший сук старого дуба. В общем, это был бы вполне обычный филин, коих полно в каждом уважающем себя лесу, за исключением того, что птица вполне по-человечески ухмылялась: ехидно но без злобы.

К тому же, подумал следователь, филины редко носят потёртые железнодорожные картузы и уж совсем редко курят трубку.

Птица, тем временем, причудливо изогнув крыло, достала длинный чубук трубки из клюва, задумчиво выпустила колечко дыма, и снова затянулась. Филин, похоже, никуда не торопился.