– Должно быть, чудесное ощущение, – сказала она. – Как ты поживаешь, душечка? Выглядишь потрясающе – ну просто расцвела!
– Ага, я нормально, – проговорила я, продолжая корчиться от боли, потому что лягушки в нижней половине туловища так и скакали. – Только вес набираю не по дням, а по часам. А еще я никогда не думала, что придется спать в лифчике. В общем, вся жизнь с ног на голову.
– Ну еще бы, – улыбнулась она.
Скажи ей.
За исключением прибавки в весе и смены помады на сливовую, Клавдия не изменилась – все те же три родинки на шее, все те же испещренные венами ноги в босоножках на слишком высоком каблуке, все тот же запах кофе изо рта, секущиеся волосы и неизменное патологически стервозное лицо.
– А как дела в «Газа Нет»?
– Нормально, – рассмеялась она, теребя салфетку под стаканом с минеральной водой. – Мы все по тебе скучаем.
Хм-м-м…
– За последнее время довольно много народу разбежалось. Джина с ресепшен уволилась…
Как и следовало ожидать.
– …и Дейзи тоже ушла, ты знала?
– Дейзи Чан?
– Ага, устроилась на работу в «Манчестер Ивнинг Ньюс» и переехала. Рон был вне себя, он так много в нее вложил.
Я улыбнулась.
– То есть она меньше года продержалась? Какая жалость.
– Надо было тебе дать эту должность, Рианнон.
– Ага, надо было.
– Мне вообще следовало больше тебе помогать.
– Ага, следовало.
Мы сделали заказ: она выбрала салат из булгура с зеленью и минералку со льдом, а я – хлебное ассорти (мой роман с углеводами продолжается) и яблочный сок «абсолютно безо льда».
Мы поговорили о погоде. Поговорили о Брексите. Она расспрашивала про мои несуществующие предродовые курсы, и я навыдумывала адскую гору лажи про то, как замечательно протекает моя беременность.
– А ты уже ощущаешь привязанность к нему? – спросила она с таким блеском в глазах, как будто сейчас рождественское утро.
– Ну конечно, – улыбнулась я. – Я ведь всегда только об этом и мечтала.
Вруха.
Мы поговорили о глазном раке Лайнуса и о том, как этот несчастный синежопый упырь привыкает носить повязку. Я время от времени вставляла в нужных местах то «А-а-а», то «Бедняга!». Я бы никому на свете не пожелала рака – кроме Лайнуса.
– Ну, по крайней мере, он, похоже, победил эту дрянь – большое облегчение, – сказала она.
– Рак победить невозможно, – отозвалась я. – Поверьте мне. Он просто играется с тобой, пока ему не надоест, а потом уходит, но обязательно возвращается.
– Ну, Лайнус принимает хорошие лекарства.
– Рак вернется, Клавдия. И в итоге он от него умрет.
Она откашлялась и начала выражать недовольство по поводу липкой столешницы, на которую я тоже обратила внимание, но решила не упоминать. Клавдия порылась в своей сумке Мэри Поппинс марки «Москино» и извлекла оттуда упаковку антибактериальных салфеток. У нее там было все: щетки для волос, вода, аккуратно смотанный зарядник для телефона, блокнот и ручка, свернутый в компактный мешочек дождевик. Все продумано. Ко всему готова.