Не доставай телефон. Не включай его. Полиция сможет отследить сигнал. Они поймут, что ты была здесь.
Но в ту же секунду мужчина разворачивается. У него в руках цветы.
Букетик душистого горошка.
Бинго.
Мамочка, пожалуйста, не надо. Пожалуйста. Пожалуйста.
– Я бы не стала рисковать, если бы не была абсолютно уверена.
Сердце громко ухает. Дыхание сбивается.
НУ ПОЖАЛУЙСТА А обо мне ты подумала? Ведь я же могу пострадать!
– А ну-ка тихо. У мамы важные дела.
Нет, я тебе не позволю. Сейчас же возвращайся к автобусу! СЕЙЧАС ЖЕ! К АВТОБУСУ! НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!
Автобус все равно отправился с опозданием, спасибо разорвавшемуся калоприемнику и аварии на объездной трассе, после которой водителю пришлось заново прокладывать маршрут в навигаторе. Теперь мы еле-еле тащимся по забитой дороге, и сердце у меня по-прежнему яростно грохочет, а по лицу струится пот. В болтовне теперь слышны два главных рефрена: «Ах, До Чего Же Прекрасен Йоркский Собор!» и «Нашим Мужьям Нас Никогда Не Понять».
Я, Рианнон Льюис, сегодня развернулась и ушла, отказавшись от верного убийства. От верного счастья. Я никогда еще этого не делала. Теперь весь этот нерастраченный адреналин лезет из меня через край, и меня ужасно тошнит. И изжога опять разыгралась, а «Гевискон» закончился. И кондиционер в автобусе к черту сломался.
Да еще эта резь в животе.
Воскресенье, 12 августа
Водителю пришлось вчера дважды останавливаться на трассе, чтобы я могла поблевать. Мне было бы ужасно стыдно, если бы все это так сильно меня не бесило. И если бы живот так не болел.
Я думала, к вечеру, когда улягусь, боль угомонится, но стало только хуже. На трассе, когда остановились сходить в туалет, я обнаружила кровь на прокладке. Совсем немножко, но ни с чем другим не спутаешь. Списать это на плохое освещение в кабинке или усталые глаза я не могла: пятно было отчетливо красное.
За окном моей комнаты стояла полнейшая тьма и шел дождь – капли барабанили по листьям каштана. Снова хотелось в туалет, но я не решалась. Когда ходила в прошлый раз, там опять была кровь.
– Пожалуйста, перестань меня мучить, – сказала я.
Мне не нравится, когда ты убиваешь людей, мамочка. Ты должна остановиться.
– Но я ведь его не убила. Я остановилась.
Ты потеряешь меня так же, как потеряла папочку. Придется тебе и меня тоже завернуть в покрывало, когда я выйду из тебя вместе с кровью.
– Перестань делать мне больно.
Нет. Ты должна осознать. Мне это вредно. У тебя адреналин зашкаливает, давление поднимается, и мне становится страшно. Ты должна заботиться о моей безопасности.
Тут нижнюю часть живота и поясницу пронзил такой приступ боли, что отдалось даже в коленях. Я приняла две таблетки парацетамола и почувствовала, как между ног начинает пульсировать. Поплотнее сжала ляжки. Постелила на кровать банные полотенца, легла и постаралась не шевелиться.
– Я тебя теряю?
Потеряешь, если не прекратишь убивать людей. Я не хочу, чтобы ты это делала. Мне не нравится.
– Ведь это ты буквально на днях подсказал мне разрезать твоего отца на части! У тебя что, заодно с ресницами сформировалась совесть? Или в чем прикол?
Просто мне нужно было тебя выручать. Ты тогда его уже убила. Я не в силах этому помешать. Но сейчас я могу тебя остановить. Если поймают тебя, то поймают и меня, а это совершенно недопустимо.