– У вас с ними хорошие отношения?
– Я их терплю, скажем так. По-моему, у них на всех один мозг. Не знаю, кто из парней им в данный момент пользуется.
Она не улыбнулась.
– А что?
Женщина на кухне, которая без умолку тарахтела про свадьбу сына и соскребала в ведро для пищевых отходов остатки еды с бесконечного количества тарелок, начинала меня серьезно выбешивать.
– Почему вы не рассказали нам, что за несколько дней до отъезда Крейга в Голландию вы с ним обручились?
– Я не знала, что это важно.
– Недавно вы продали дом своих родителей.
– Да.
– Очевидно, после свадьбы половина вашей доли, составляющей более трехсот тысяч, досталась бы Крейгу?
– Видимо, да.
Она заглянула в свои записи.
– Вторая доля – половина от того, что вы выручили на продаже дома, – перешла к вашей сестре, которая живет… в Сиэтле? Серен Гибсон?
– Она скоро переезжает в Вермонт, но вообще – да. После расходов на юриста и прочего деньги за дом разделились между нами поровну. А какое отношение это имеет к Крейгу?
– Вас нисколько не смущает тот факт, что он сделал вам предложение буквально за несколько дней до того, как его арестовали за убийство нескольких лиц?
– Я всегда вижу в людях только хорошее, – сказала я. Не представляю, как мне удалось сохранить при этом серьезный вид. – Крейг сделал мне предложение не из-за денег. Он не такой человек. Честное слово.
Она откинулась на спинку стула, помешала кофе.
– Вы его любите. Это прямо вот тут написано, – сказала она и указала двумя пальцами на меня. – Вы ради него на все готовы.
– Вы это к чему?
– Рианнон, вам же не нужно объяснять, что содействие и подстрекательство к преступлению – это почти так же серьезно, как и само преступление?
– Нет, объяснять не нужно. Но ко мне это все равно не имеет отношения. Я абсолютно ни о чем не догадывалась. Я даже не знала, что Крейг спит с моей коллегой, не говоря уже о его охоте на мужчин на сайтах знакомств… и вообще ни о чем, что вы мне о нем рассказали. Если вам нужно разузнать что-нибудь о Крейге, лучше поговорите с Ланой Раунтри. Я уже рассказала вам все, что знала.
– Рианнон, ваш отец Томми был осужден за убийство, за убийство насильников, и он был связан с такими же людьми, которые занимались отловом – кого бы вы думали? – насильников. И вот двое мужчин и одна женщина хладнокровно убиты, по крайней мере один из них – насильник, и все три тела с ног до головы покрыты ДНК вашего жениха. По-моему, разговаривать мне следует все-таки именно с вами, вам так не кажется?
После ужина мы с Джимом и Элейн сидели в гостиной и не смотрели «Британия ищет таланты»: Джим придвинул к себе журнальный столик и сажал семена в поддон для рассады, Элейн занималась Вышивкой Добра для ЖМОБЕТ. А я хлестала «Гевискон» – спасибо сегодняшнему допросу Жерико. Загуглила Патрика Эдварда Фентона.
Лучше бы не гуглила.
Внешность у него оказалась примечательная: прическа Лиама Галлахера, пивной живот, рукава из татуировок и тоннели в ушах. Ноздри тоже ненормально огромные: думаю, можно было бы в обе спрятать по толстому маркеру, и он бы даже не почувствовал. На одной фотографии тоннели были вынуты и уши выглядели так, будто они плавятся и стекают вниз.
Впрочем, что-то я отвлеклась. Первой мне попалась статья о том, как этот свиноносый упырь выложил в сеть тысячи порнофотографий с детьми. Шестьдесят пять тысяч, если точнее.
Изжога снова проснулась и принялась за свое.
Обвинителем по делу выступала Хитер Уэрримен – моя дева в беде.
Но это не единственная статья о Фентоне, которая мне попалась. Этой истории было уже десять лет. А я нашла три более свежие. То есть он тогда не так уж и искренне раскаивался в содеянном.