Поначалу Миллеру казалось, что они двое – это команда “Аккрингтон Стэнли”, которая вышла играть против “Ливерпуля” в первом туре Кубка Англии по футболу – и, разумеется, этого Голиафа им победить не удалось. После череды неудач Миллер, который прекрасно осознавал, что именно он слабое звено в их команде, поклялся стать лучше, и даже Алекс впечатлилась его целеустремленностью. Он дольше задерживался на тренировках и работал усерднее. Используя то немногое пространство, которое еще не было занято крысами, он упражнялся дома. А на работе бумажная волокита казалась ему еще большей тягомотиной, чем обычно, потому что, сидя за своим столом, Миллер прокручивал в голове танцевальные па.
“Аккрингтон Стэнли” были на пороге триумфа.
“Ливерпулем” в своей футбольной схеме Миллер назначил пару из Болтона, по имени Тед и Сью Диксон. Стоило только Миллеру и Алекс подумать, что у них есть шансы на победу, как появлялись Диксоны и практически все забирали себе. Тем не менее Алекс не горела желанием устраивать какое-то мелочное соперничество – в конце концов, они были выше этого, да и Миллер не мог отрицать, что Диксоны действительно очень хороши. Но как-то вечером Тед Диксон поймал его в баре после того, как в очередной раз вывел их с Алекс из игры. Он подмигнул Миллеру, сказал: “А ваша румба и впрямь с каждым разом все лучше и лучше”, – и все изменилось.
– Ну и засранец этот Тед Диксон, – сказала Мэри.
Вызов был брошен.
День, когда Миллер и Алекс наконец-то обошли Диксонов и оттеснили их на второе место, стал памятным – и не страшно, что после того, как они отпраздновали победу в “Бычьей голове”, никто потом ничего не мог вспомнить. Это была их первая победа (Суинтонский чемпионат), и, хотя у них не было никакой каминной полки, а приз выглядел так, словно его купили где-нибудь в мастерской по изготовлению ключей и ремонту обуви, их все равно переполняла безмерная гордость.
– Первый приз из многих, – сказал Нейтан.
– Мы знали их, когда они еще были никем, – сказал Говард.
– Выкусите, Диксоны! – сказала Мэри.
После этого Миллер и Алекс еще набрались мастерства и начали ездить на другие соревнования (в Моркам, Блэкберн и Китли), стараясь, чтобы они выпадали на выходные и их можно было вписать в плотный рабочий график. Побед у них было гораздо больше, чем поражений, и скоро они могли похвастаться перед крысами еще несколькими призами. Время от времени их упоминали в местной газете, а однажды в “Дэнсинг таймс” даже появилась фотография, которую Миллер вставил в рамку и которая, конечно же, стала поводом для нового праздника в “Бычьей голове”.
– Я удивлена, что вы еще снисходите до общения с нами, – признавалась Рут.
– А я говорила! – заявляла Мэри.
Говард потирал руки.
– Следующий турнир будет величайшим.
Алекс даже поставила себе новый рингтон…
“Величайшим” в узких танцевальных кругах называли чемпионат Северо-Западного Ланкашира для тех, кому за сорок. Миллер и Алекс решили, что после трех лет в танцах они наконец готовы принять в нем участие. Все шло вполне гладко. Они прошли несколько отборочных туров и туров на выбывание (начисто разгромив Диксонов и стараясь не злорадствовать по этому поводу), и, хотя Миллер допустил несколько глупейших ошибок в фигуре, которую, как ему казалось, мог выполнить с закрытыми глазами, они все-таки выцепили победу в четвертьфинале.
Мэри и Глория отправились покупать себе долгожданные новые платья.
Миллер и Алекс в свое время посадили за решетку не одного убийцу и регулярно сталкивались лицом к лицу с крайне опасными типами, но без малейшего стеснения признавались как крысам, так и друг другу, что еще никогда так не переживали.
Полуфинал.
Теплый субботний вечер на родной земле, в танцзале “Мажестик”.
– Все хорошо?
Миллер, едва осознавая, что Сю разговаривает с ним, уставился на диско-шар. Теперь он вращался быстрее, разбрасывая разноцветные блики по свежеполированному полу и по оркестру из четырех человек, который наняли специально по случаю…
В тот вечер каждая пара должна была станцевать дважды.
Миллер считал, что они с Алекс отлично выступили со своим первым номером. Они исполнили традиционное танго – любимый танец Миллера. Ему нравился этот танец, потому что в свое время он считался аморальным, потому что это был “запретный” танец и против него даже когда-то выступал Папа римский, но главным образом потому, что в конце он мог наклониться к Алекс и прошептать: “Я тебя затанговал?”, – а Алекс всегда притворялась, что ей очень смешно.
Судьям нравилось, когда Алекс улыбается.
Алекс поспешила заметить, что, хотя танго прошло успешно, они сделали только первые полдела, и посоветовала Миллеру не слишком распускать хвост. Он пообещал поджать хвост. Они помахали Говарду, Мэри и остальной компании, которые болели за них весь вечер, те в ответ показали им большие пальцы, и после этого Миллер и Алекс поспешили за кулисы – переодеваться к следующему танцу.
У двери в женскую раздевалку Алекс остановилась и сказала:
– Послушай, если мы правда выиграем…
– Когда.
– Павлин!