– Тогда и не говори “скучный”, – посоветовал Миллер. – Скажи “невообразимо скучный”. Или “господи, да по сравнению с этим ожидание, пока высохнет краска, – это серфинг!”
– Ну, допустим… Но зачем кому-то понадобилось его убивать?
– Чтобы остановить ВОТ ЭТО. – Миллер вернул ей телефон и потянулся за своим мобильником – он как раз в этот момент запиликал. – Не будь он уже мертв, у меня бы сейчас возникло искушение ему это устроить.
Сю бросила на него неодобрительный взгляд – но мимолетный: она уже успела понять, что любые порицания его только раззадоривают. Она наблюдала, как он читает только что полученное сообщение.
– Что-нибудь интересное?
– Спам, – ответил Миллер.
– Тогда вам не следует его открывать.
– Если я его не открою, я не узнаю, что это спам. Вот, например, прекрасное нигерийское письмо с очень интересным деловым предложением. И это я уже не говорю о том, что мне обещают… разные физические улучшения.
– Я попросила бы вас не упоминать об этом, – сказала Сю. – Никогда. – Она повернулась и посмотрела на дом, который им предстояло посетить. – Может, пойдем и посмотрим, как там дела у второй вдовы?
– А ты не хочешь пойти одна?
– Не особенно.
Миллер медленно выбрался из машины и последовал за Сю, которая направилась по длинной дорожке к дому. Он держался позади, не спеша догонять ее, и, когда все-таки догнал, Сю уже звонила в дверь. Миллер знал, что в этом доме находятся безутешные родственники жертвы. Ему нужно было туда зайти. Тем не менее визит именно в этот конкретный дом без ордера на арест вызывал у него сильное беспокойство, и внезапно просмотр седьмого урока Барри Шепарда по IT-технологиям показался ему неплохой альтернативой.
Дверь открыл человек, который выглядел как слегка постаревшая версия Эдриана Катлера – вероятно, потому что так оно и было.
– Добрый день, – сказала Сю. – Я…
Джастин Катлер, старший брат Эдриана, поднял руку и, прищурившись, посмотрел на удостоверение, которым размахивала Сю.
– Сейчас не самое подходящее время, о’кей? Наша семья понесла тяжелую утрату.
Миллер шагнул к нему и показал свое удостоверение. Он даже поднес его поближе к лицу Джастина, чтобы он не подумал, что это какая-нибудь карта лояльности “Теско”.
– Ага.
Джастин провел Миллера и Сю в просторную гостиную. Миллер предположил, что мебель туда поставляло какое-нибудь “Кожаное королевство”, декор любезно предоставила “Хрустальная республика”, а аксессуары – “Леопардовая диктатура”.
С большинством собравшихся он был уже знаком. Мишель Катлер притулилась на диване, зажатая между своей свекровью Джеки и одной из сестер Эдриана. Уэйн Катлер сидел в кресле у окна, сжимая в руках стакан с чем-то похожим на виски. Еще несколько человек сидели на стульях, держа в руках бутылки с пивом, или стояли, прислонившись к стене. Миллер подумал, что это, наверное, какие-нибудь кузены или просто ребята Уэйна Катлера, большого поклонника гиг-экономики: график работы плавающий, обязанности – ломать людям ноги или подключать их за яйца к автомобильным аккумуляторам.
Подошел Джастин Катлер и встал рядом с креслом отца.
– Прошу извинить за вторжение, – сказала Сю. Она назвала свое имя и посмотрела на Мишель Катлер. – Сочувствую вашему горю. – Затем Сю повернулась к родителям и остальным родичам покойного. – И вашему.
– Дай тебе бог здоровья, милая, – сказала Джеки Катлер.
– А вы, сержант?
Уэйн Катлер уже начал лысеть и безуспешно пытался скрыть это, а еще он спустил столько денег на стоматологов, что теперь казалось, будто зубов у него как у акулы и они все не помещаются во рту. Это был человек крупного телосложения, хотя жира в нем было больше, чем мускулов, и выглядел он отнюдь не так устрашающе, как ему казалось; во всяком случае в физическом плане. Он медленно поднялся со своего кресла, и Миллер с удовольствием послушал, как кресло отзывается на его неуклюжее движение мягким пукающим звуком.
– А что я?
– Вы не сочувствуете?
– Очень сочувствую, – сказал Миллер. – А как же?
– Что ж, отрадно слышать.
– Да, весьма, – сказал Джастин. – Если вы это всерьез.