– Свесь ее с края кровати.
– Вот так?
– Момент. – Финн снова посмотрела на снимок.
Миллер подождал.
– Так хорошо висит… или еще недостаточно?
– Нормально, а теперь еще поверни голову… Нет, не так – уткнись лицом в матрас.
– Так? – Через матрас голос Миллера звучал глубже; да и дышать ему стало труднее. – Финн?..
– Да, как-то так.
Миллер раздраженно поднял голову.
– “Как-то так” – это халтура, а я тебе, между прочим, плачу двадцать пять фунтов. Все должно совпасть идеально. – Он снова опустил голову. От матраса пахло чем-то странным, и Миллер не хотел задумываться, чем именно. – Ну что… теперь есть?
После еще нескольких исправлений Финн объявила, что да, теперь есть.
– Замечательно, – сказал Миллер. – А теперь выйди и закрой дверь. Потом зайди обратно и скажи мне, что ты видишь. Что именно ты видишь.
Через двадцать минут Миллер и Финн шли через вестибюль к выходу. Отель только-только начал оживать. Вот швейцар болтает с кем-то на ресепшене, вот уборщица обмахивает тряпочкой звонок, а потом принимается полировать стойку регистрации. Вот другая уборщица без особого энтузиазма шурует пылесосом, а вот еще одна завозит в лифт тележку – точно так же, как София Хаджич в то утро, когда нашли трупы. В то утро, когда Миллер вернулся на работу.
И сейчас он впервые подумал, что не зря.
Миллер снова обернулся и увидел, что во вращающуюся дверь входит Пол Маллинджер. Управляющий поправил галстук и обменялся кивками со швейцаром. Миллер помахал ему рукой, и на румяном лице Маллинджера промелькнуло замешательство. Затем управляющий направился в их сторону.
– Сержант Миллер… что вы тут делаете? – спросил Маллинджер и с нескрываемым отвращением покосился на Финн, словно одно ее присутствие роняло престиж отеля – хотя Миллер считал, что для этого потребуется очень, очень много времени.
Финн улыбнулась, делая вид, что ничего не заметила, и направилась к одному из диванов, а затем, когда Маллинджер отвернулся, показала ему вслед средний палец.
– Это насчет печенек, – сказал Миллер. – Не переживайте. Просто захотел узнать, восстановилось ли равновесие между шортбредом и имбирным печеньем.
Маллинджер тупо уставился на него – то ли потому, что вообще забыл об этом разговоре, то ли потому, что так и не озаботился решением вопроса с печеньем.
– Шучу… На самом деле произошло одно убийство. Боюсь, ваш отель теперь прославится так прославится…
Теперь Маллинджер рассмеялся, хотя и немного нервно.
После этого они серьезно поговорили еще несколько минут, и управляющий рассказал Миллеру много полезного, хотя вопрос, который тот хотел обсудить, его и озадачил.
– Я не о том вас спрашивал, – сказал Миллер, когда выяснил все, что хотел.
– Прошу прощения?
Миллер направился в сторону Финн, но на полдороге обернулся.
– В нашу первую встречу. Я спросил у вас не то, что нужно…
Он не стал дожидаться ответа – это уже не имело значения – и принялся набирать победное послание Сю.
Я узнал, кто наш убийца. Я суперземлекоп. Где мой тортик?
Финн все это время сидела и скручивала себе сигаретку.
– Кажется, мы договаривались на двадцать пять фунтов? – спросила она с улыбкой, облизывая край получившейся самокрутки.