Женщина, открывшая ей дверь, была одета в модный спортивный костюм – что-то похожее было на ней тогда в морге. Однако если в тот день она была в полном боевом раскрасе, сейчас ее лицо выглядело бледным и неухоженным, и она, вероятно, сказала бы, что сильно сдала, хотя Пиппа даже сейчас считала, что она выглядит потрясающе. Ей самой, чтобы собраться и накраситься – оба раза, – потребовалось больше часа.
Мишель Катлер выглянула из-за двери и прищурилась, как будто узнала свою посетительницу, но не могла припомнить, где они раньше виделись.
– Извините, – сказала Пиппа. Затем резко выдохнула и покачала головой. Потом попыталась улыбнуться. Она очень сожалела – и о многом, – но такое начало разговора не казалось ей подходящим. – Меня зовут Пиппа Шепард. Моего мужа Барри убили в тот же вечер… – Она осеклась, увидев, что Мишель Катлер кивает ей в ответ.
– Да, теперь до меня дошло, – сказала Мишель. – Я знаю, кто вы.
– Да, верно…
Мишель окинула ее взглядом.
– Можно мне войти? – спросила Пиппа. – Обещаю, я не займу у вас много времени.
– Я только что уложила детей. – Мишель явно колебалась, но в конце концов открыла дверь. – Ладно, только ведите себя тихо.
Пиппа не поняла, почему Мишель решила, что она не будет вести себя тихо, но все равно сказала “спасибо”.
Они спустились на самую большую кухню, которую Пиппа видела в своей жизни; Мишель достала из холодильника вино и налила Пиппе бокал.
– У меня все уже наготове, – сказала она.
– А я не просыхаю с того дня, когда это случилось, – призналась Пиппа. – В смысле, я, конечно, люблю иногда пропустить стаканчик, но в последние несколько дней…
– Понимаю, о чем вы. – Мишель подняла свой бокал и, перегнувшись через столик, чокнулась с Пиппой. – Не можете найти себе места, да?
Некоторое время они пили молча. Пиппа гадала, не задается ли сейчас Мишель вопросом, какого черта Пиппа тут забыла – и что ей ответить, если Мишель действительно ее об этом спросит.
– Вы уже думали, что сделаете с вещами вашего мужа… простите, забыла, как его…
– Барри, – сказала Пиппа.
– Да, точно. С вещами Барри. С его одеждой и прочим.
– Не особенно. Но тот полицейский сказал мне, что неплохо было бы как-то с этим разобраться – чтобы “продолжать жить”.
– Миллер?
Пиппа кивнула.
Мишель кивнула ей в ответ.
– У него не все дома, вам не кажется?
– Я просто… как я могу продолжать жить, если мне не хотят отдавать тело мужа? Я не стану избавляться от его одежды, пока не решу, в чем его похоронить.
– Да, верно, – согласилась Мишель. – Чушь какая-то.
– Вы случайно ничего не знаете? В смысле, когда вам отдадут тело вашего мужа?
– Без понятия.
Пиппа глотнула вина.
– А что у вас с вещами Эдриана?
– Да, у Эдриана было много разных тряпок… дорогие костюмы и прочие прелести. Не считая тех, что я разрезала.
– Простите?