На этот раз Гретхен не стала спорить, потому что ее мать уже горячо поблагодарила Алексис и направилась к столику у окна.
— Это очаровательно, — сказала Диана, изящно опускаясь на один из деревянных стульев с жесткой спинкой.
— Алексис действительно усердно работала.
За маленьким столиком в бистро могли поместиться только двое. В центре стояла ваза с небольшой композицией из остролиста и ягод. Между солонкой и перечницей были втиснуты два тонких меню.
— Что порекомендуешь?
— Здесь все вкусно, но мне нравятся сэндвичи с куриным салатом и крем суп из спаржи.
— Что ж, я возьму это.
Тема «Сумеречной зоны» зазвучала громче.
— Разве ты не хочешь узнать, что это такое?
— Если тебе это понравится, я уверена, что мне тоже.
Определенно, что-то происходило. Ее мать практически требовала список ингредиентов для всего, что она заказывала, потому что, видит бог, там были спрятаны калории, которые только и ждали, чтобы осесть на ее стройных, подтянутых пилатесом бедрах.
— В сэндвиче есть майонез, — сказала Гретхен.
— Звучит заманчиво.
— И я уверена, что в супе много масла.
Мать не обращала на нее внимания. Она оглядывала кафе, молча изучая людей. В Гретхен проснулись адвокатские инстинкты, и она решила использовать рассеянность матери в своих интересах. Люди часто раскрываются в минуты молчания не меньше, чем во время разговора. Перчатки матери снова плотно облегали ее пальцы. На ее естественных скулах появился румянец, отчасти из-за холода на улице, но также, как чувствовала Гретхен, из-за дискомфорта.
— Мама.
Диана посмотрела на нее и улыбнулась в ответ.
— Хм?
— Что происходит?
— Я действительно хотела навестить тебя на работе и пообедать с тобой.
— Если я скажу, что верю тебе, ты расскажешь мне остальное?
Мать сунула перчатки в сумочку, и Гретхен внезапно пожалела, что торопила события. Она хотела бы, чтобы это было просто желание матери увидеть свою дочь, но в ее семье никогда не все было так просто.
Диана глубоко вздохнула и выдохнула.
— Твой отец решил уйти на покой.
Нет, в ее семье никогда не бывает все просто.
— Это здорово. Я имею в виду, что время определенно пришло. Ему семьдесят пять.
— Я охотилась за ним десять лет, — сказала Диана.
— Ты или папа могли бы сказать мне об этом по телефону.
— Так показалось мне более забавным.
Алексис подошла и приняла у них заказ, задержавшись на несколько минут, чтобы обменяться любезностями с Дианой, прежде чем снова удалиться.