В отличи от Колтона. Он был не просто частью. Он был ими. Гармоничный оттенок в их яркой палитре. Гретхен была и всегда будет неиспользованным зеленым лаймом, забытым в коробке. В конце концов, вы могли бы его использовать, но цвет испортил бы всю картину.
У нее перехватило горло, а жара в комнате стала невыносимой. Вино не поможет. Ей нужна вода. Как можно тише, Гретхен выскользнула из комнаты и вернулась на кухню. Она вылила вино, снова наполнила бокал водой из-под крана и сделала несколько больших глотков.
— Неужели я так плохо пел?
Она резко обернулась. Колтон последовал за ней.
— Ужасно, — быстро сказала она. И поскольку ее попытка пошутить звучала на октаву ниже, чем нужно, она заставила себя улыбнуться. — Я должна была смыть этот стойкий привкус. — Она подняла свой бокал, как будто он нуждался в доказательствах.
Колтон пересек кухню и не останавливался, пока носки его ботинок не коснулись ее. Она прикусила губу и уставилась на его грудь.
— Это было действительно мило, — сказала она. — Ты очень хорошо ладишь с детьми.
— Гретхен.
Она подняла глаза.
Он обнял ее за талию и притянул к себе. Его рука на ее спине была теплой, успокаивающей.
— Я знаю это лицо.
— Какое лицо?
— То, на котором написано, что ты вот-вот схватишь свои ботинки и убежишь от меня.
Ее щеки вспыхнули.
— Ты ведь никогда не позволишь мне забыть это, не так ли?
— Просто скажи мне, почему ты делаешь это снова.
— Я в этом не сильна, Колтон. — Она говорила в пол.
Он наклонил голову, чтобы поймать ее взгляд.
— В чем?
— Это. — Она махнула рукой в сторону гостиной, где дети радостно визжали, получая подарки от Санты Влада.
— Рождество? — Он снова улыбнулся. — Я знаю. Но мы работаем над этим.
— Нет, я имею в виду, в этом. — Она положила руку ему на грудь.
Колтон тут же накрыл ее ладонь своей.
— Ты хороша для меня.
О, ничего себе. Хорошо. Колтон переписывал все ее возражения. Она пробормотала что-то сквозь бешено бьющееся сердце, прежде чем покачать головой.
— Нет. Я Уинтроп. Ты уже познакомился с моей семьей. Ты видел, какие они.
— И ты не одна из них.
— Но это так. Единственная причина, по которой я согласилась поговорить с тобой, это то, что мой брат предложил мне место в совете директоров фонда семьи. — От стыда у нее во рту появился кислый привкус, и она приготовилась к презрению.
Вместо этого он просто сжал ее руку.
— И что?