— Потому что что? — Он резко оборвал ее. — Это очень похоже на твою семью.
— Я просто думаю, что тебе нужно быть реалистом.
— Реалистом. — Колтон выплюнул это слово так, словно оно было неприятным на вкус.
Затем он покусал губы, раздувая ноздри, прежде чем, наконец, прийти к какому-то выводу. Гретхен схватилась за край прилавка позади себя, чтобы не упасть, готовясь к тому, что должно произойти. Вот оно. Момент, когда Колтон, наконец, пришел в себя и понял, что должен был просто позволить ей схватить обувь и снова убежать.
Но когда он наконец заговорил, в его голосе не было гнева. Никакого осуждения. Только смирение.
— Я что, зря трачу на тебя время?
— Ч-что?
— Просто скажи мне сейчас, Гретхен. Потому что мне было больно, когда ты убежала от меня тогда, но в этот раз может быть очень, очень больно. Так что просто скажи мне, прежде чем я позволю себе влюбиться в тебя сильнее, чем уже влюбился.
У Гретхен задрожали колени. Она попыталась заговорить, но не смогла. Комок в горле мешал ей даже дышать.
Он снова подошел ближе.
— Скажи, я здесь единственный, кто думает, что между нами что-то хорошее и настоящее?
— Ты не один, — прошептала она. — Но...
Он прижал палец к ее губам.
— Никаких «но». Я знаю чем ты занимаешься. Ты боишься слишком увлечься, потому что не доверяешь людям, поэтому ты либо ищешь причины сбежать, либо пытаешься спровоцировать кого-то оттолкнуть тебя.
Это... это неправда. Не так ли?
Колтон наклонил голову, в его глазах была смесь невинности и задора.
— Но я не они, Гретхен. Я не такой, как твоя семья. Тебе не нужно ничего мне доказывать. Я согласен. Весь путь. Итак, что мне нужно здесь сделать? Мне нужно оставить тебе записку в учебном зале с просьбой стать моей девушкой?
Несмотря ни на что, смех прорвался сквозь хаос в ее груди и комок в горле.
— Могу я расценивать это как согласие?
— Я — да? — Она не хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но ее голосу пришлось протискиваться сквозь засоренный поток эмоций.
— Достаточно хорошо. — Колтон кивнул. А затем поцеловал ее.
Это был не тот сладкий нежный поцелуй, какой они разделили, когда только приехали. Это был поцелуй «снимите комнату». Поцелуй, в котором Гретхен оперлась о стойку. Поцелуй «пожалуйста, не позволяй никому войти прямо сейчас».
Не повезло. Раздался голос Мака.
— Господи, черт возьми, наконец-то.
— Боже мой. — Гретхен вырвалась из рук Колтона и прислонилась к стойке. — Не могла бы ты, пожалуйста, засунуть меня в мусоропровод?
Колтон обнял ее сзади и засмеялся, уткнувшись в ее макушку.
— Добро пожаловать в нашу семью.
Вслед за Маком на кухне послышались шаги и смех. Никто не обратил на них никакого внимания. Никто, кроме Мака, который украдкой подмигнул в их сторону, прежде чем запечатлеть на губах жены громкий поцелуй. Вокруг них бегали дети, звенели бокалы, Влад снова кричал «Хо-хо-хо», а Сыровар кормил Мишель, и они просто сидели там. Прислонившись к стойке. Были частью этого.
Частью семьи.
— Эй. — Колтон подтолкнул ее локтем.