Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В кухне было двое. Кухарка, которая все еще в рабочем одеянии, подкреплялась ужином, читая какую-то газету, а также горничная в праздничном наряде, закреплявшая булавкой свой белый чепец.

– Они мне еще не ответили, Элиза, – посетовала кухарка, отрывая взгляд от газеты.

– Но ты же им написала только в пятницу. Когда же им успеть, – отвечала горничная.

– Ну да, я только на прошлой неделе стала понимать, что к чему… Но вот что они отвечают даме, которая испытала нечто похожее. – И она стала цитировать из газеты: «Вы спрашиваете, каковы первые признаки любовного интереса вашего возлюбленного. В этом деликатном вопросе трудно давать определенные рекомендации. Лучше послушать, что говорит ваше сердце. Впрочем, мы готовы назвать несколько наиболее очевидных симптомов». Элиза, что такое симптом?

– Симптом, – пояснила Элиза, – это когда у тебя что-то не в порядке. У моей последней хозяйки на Кодаган-сквер был Жуткий симптом. Болела эстетизмом, бедняжка.

– Нет, это что-то не то. – возразила кухарка. – Смотри, что они пишут. «Если вам удалось внушить ему стойкое непреходящее чувство, – правда, красиво написано? – он будет постоянно появляться и местах, где вас обычно можно застать». Просто не сосчитать, сколько раз хозяин заходил на кухню на прошлой неделе! «В вашем присутствии он будет вести себя неловко и неуклюже». Давно не видела такой неуклюжести, как у хозяина. Сегодня он разбил лучшее фарфоровое блюдо! «Он будет выпрашивать какие-то пустяки, безделушки, сделанные вами собственноручно». Хозяин все время просит у меня пончики. «И если его желание исполняется, он бережно хранит эти подарки как бесценные сокровища». Ну вряд ли хозяин хранит пончики, Элиза. Я видела, как он съел пять штук. Да и как хранить пончики! Сделаю-ка ему подушечку – посмотрю, как он к этому отнесется. «Если вы различаете все эти симптомы в человеке, кого подозреваете в неравнодушии к вам, то в самом скором времени он окажется у ваших ног…» Ну вот видишь, Элиза, – не без гордости сказала кухарка, дочитав до конца, – яснее не напишешь. Подумать только: чтобы хозяин оказался у моих ног! Может ли простая кухарка даже помечтать о подобном!

– Не знаю, не знаю! Где твоя гордость? Пусть не думает, что ему стоит лишь сказать слово – и ты его! На днях я читала в журнале, что граф женился на гувернантке, а по-моему, кухарка будет повыше гувернантки. Правда, и хозяин не граф, а лишь коммерсант. Но ты уверена, что он не играет твоими чувствами? В последнее время он со всеми нами очень любезничает.

– Наверняка сказать трудно, Элиза, – отозвалась кухарка с явной застенчивостью, – и право, не знаю, могу ли я так откровенничать. Ты еще молода, Элиза, и многого тут не понимаешь, по крайней мере, хочется на это надеяться (при этом Элиза, похоже, удивленно вскинула голову), но помнишь ли ты, как на прошлой неделе хозяин остался дома поиграть с детьми. Я пошла наверх за наперстком и наверху, у лестницы, столкнулась с хозяином. В руках у него был игрушечный пистолет Дика, а на голове старая шляпа. «У вас есть пропуск?» – спросил он меня, да так строго, что я прямо вся обомлела. Я решила, что его что-то там расстроило. Я сказала, что первый раз слышу насчет пропуска, но если без этого никак, то я, конечно, раздобуду его. А он отвечает так мягко и нежно (тут Пол чуть не сгорел со стыда): «Нет, это вовсе не обязательно, но раз у вас нет пропуска, вы должны меня поцеловать». Я думала, что прямо провалюсь сквозь пол, так он меня ошеломил. Я сразу поняла, к чему он ведет.

– Но он и мне сказал то же самое, – возразила Элиза. – У меня, правда, оказался при себе пропуск, мне его дала мисс Барбара. Пусть только попробовал бы поцеловать меня, я бы ему надавала пощечин, даром что хозяин.

– Ты говоришь ерунду, – возразила кухарка томным голосом. – Если бы ты только при этом присутствовала. Дело не в словах, а в том, как он их произнес. И как он меня обнял. Это все равно что предложение руки и сердца!.. Я скажу тебе прямо – потом вспомнишь мои слова – у меня есть надежда!

– На твоем месте, – сказала Элиза, – я бы сделала так, чтобы он прямо и открыто объяснился в письме. Тогда, как бы дело не повернулось, считай, что в твоем кармане верных пятьсот фунтов!

– Любовные письма! – вскричала кухарка. – Это ты верно сказала, Элиза… Господи, Уильям, как ты меня напугал. Я-то думала, ты присматриваешь, как готовят стол к ужину.

– За этим присматривает человек кондитера, Джейн, – отозвался Боулер. – Я все время был возле гостиной, любовался на игры. Хозяин так потешно развлекается вместе с малышами. А ведь он был такой чопорный да серьезный! Но в благопристойном доме так быть не должно. Я рад, что подал заявление. Человеку моего положения не подобает пятнать свою репутацию, принимая участие во всем этом кавардаке. Я работал во многих домах, но такое вижу впервые. Ты только пойди полюбуйся. Да иди прямо так, они на тебя и внимания не обратят.

Кухарка не заставила себя долго упрашивать, и они с Боулером отправились по лестнице в холл и, к радости Пола, забыли запереть стеклянную дверь.

Пол следовал за ними на безопасном расстоянии и горестно размышлял над только что услышанным. «Что за жуткая женщина, – думал он, – кто бы мог подумать, что она вобьет себе в голову такое! И ее, и горничную придется уволить. Очень жаль – она прекрасно делала суп. Надеюсь, у Дика хватило ума не писать ей… Нет, это было бы слишком…»

Сейчас он особенно горько пожалел, что не остался на гимнастической площадке «Крайтон-хауза».

Оказавшись в холле, он замешкался, размышляя, куда теперь направиться. Он собирался где-нибудь подкараулить Дика и уговорить его проявить благородство, признать право его несчастного отца, а самому с достоинством отречься от престола.

Если из этого ничего не выйдет, а причин предполагать такое было более чем достаточно, Пол пообещает разоблачить Дика перед всеми гостями. Разразится скандал, чего лучше бы, конечно, избежать, но ему, Полу, придется пойти на это или, по крайней мере, пригрозить таким скандалом Дику. За время беседы он должен изловчиться и завладеть камнем Гаруда. Без него он как без рук.

Мистер Балтитьюд осмотрелся. Его кабинет был завален детскими пальто и головными уборами, а в углу было нечто вроде бара, где подтянутая горничная недавно разливала кофе и лимонад. Она может вернуться в любой момент, а потому ему не стоит здесь задерживаться.

Да и в столовой не спрячешься. Там накрывали официанты праздничный ужин, состоявший, как мог увидеть в щелочку двери Пол, из омаров, трюфелей и розового шампанского. При виде этого его охватило мрачное ликование: не ему одному будет нехорошо от этого пиршества!

Продолжая свой путь и испытывая чувство неловкости от того, что он крадется, как вор, по своему собственному дому, мистер Балтитьюд почуял тонкий запах сигары из его особых запасов. Кто же посмел посягнуть на его сигары – вряд ли это кто-то из детей.

Запах доносился из бильярдной, расположенной в дальнем углу дома. Подойдя к двери, Пол резко открыл ее и вошел. Удобно откинувшись в стеганом кресле-шезлонге, у столика, на котором был погребец и несколько бутылок содовой, расположился человек. Закинув ноги на доску ярко горящего камина, он лениво листал журнал. Это был человек средних лет с загорелым лицом, орлиным носом, неспокойными черными глазами, густыми черными бакенбардами и широким ртом.

Пол сразу узнал его, хотя они давно уже не виделись. Это был его печально известный зять. Парадайн, «дядя Дюк», подарок которого, камень Гаруда, и навлек на мистера Балтитьюда все его невзгоды. Пол заметил, что вид у зятя вполне процветающий, а смокинг модный и красивый. «Еще бы! – горько подумал Пол. – Этот тип живет на мои денежки вот уже неделю». Некоторое время Пол молча стоял у стойки с киями и глядел на Парадайна, а затем с холодной иронией, выглядевшей, наверное, очень забавно в сочетании с его мальчишеской внешностью, проговорил:

– Надеюсь, вы хорошо проводите время в этом доме?

Мармадюк отложил сигару и уставился на Пола.

– Очень любезно и учтиво с вашей стороны задавать такой вопрос, – отозвался он с весьма двусмысленной улыбкой, обнажившей два ряда белоснежных зубов. – Кто бы вы ни были, юноша, знайте, что я и впрямь отменно провожу время.

– Мне так и показалось, – проговорил Пол, задыхаясь от гнева.

– Ты воспитанный мальчуган, – сказал Мармадюк. – Я это сразу заметил. Значит, ты пришел сюда, потому что тебе обрыдли все эти дети и охота немного посудачить о жизни? Садись, бери сигару, если не боишься, что тебе от нее станет нехорошо. Я бы не советовал курить до ужина, но ты человек светский и знаешь, чего хочешь. Давай, закуривай, а как почувствуешь себя нехорошо, бросай сигару.

Мистер Балтитьюд никогда не любил этого субъекта. Его страшно раздражали самодовольство и фамильярность Дюка, а теперь он возненавидел его вдвое, и все же Пол невероятным усилием воли взял себя в руки.

В его нынешнем положении он не мог позволить себе наживать новых врагов, и при всей неприязни, что он испытывал к Парадайну, хитрость последнего делала его ценным союзником. Пол решил рискнуть и рассказать ему все.