Уже полторы недели мы с боями продвигаемся вперед. Повсюду бушуют пожары и стоят огромные черные столбы дыма. К русским вообще нельзя иметь никакого сострадания, и бегущих русских мы уничтожаем в огромном количестве. Их трупы тысячами валяются на полях, на дорогах и на улицах деревень, и никто их не убирает и не хоронит. Мы должны радоваться, что фюрер оставил Сталина в дураках и ударил раньше, чем русские подготовились к отражению, так как если бы они приготовились, наше дело не пошло бы так хорошо. Теперь же каждому ясно, что исход войны предрешен и песенка России спета. Каждый день подтверждает слова величайшего из людей, полководца Адольфа Гитлера, что эта война — крестовый поход против большевиков и евреев — самая священная из всех немецких войн в истории, и ради этого не жаль принести никакую жертву.
Какое счастье ощущать себя причастным к разгрому государства и его Красной Армии…» Письмо ефрейтора войск «СС» Вилли Штенрубе от 23 июля 1941 года:
«Дорогая мама! Украина — это сказочно богатая земля, тучный украинский чернозем создан Богом для немецкого плуга. Украина может прокормить не только Германию, но и все присоединенные страны и территории. Мы живем здесь, как боги. Куры, гуси, яйца, жаркое, масло, сливки, сметана, соки, вино, мед — каждый день. Но брать из рук этих грязных и на вид больных людей опасно и страшно: стошнило бы сразу, и я не смог бы в рот ничего взять, поэтому достаем все сами очень просто, без долгих разговоров, но соблюдая немецкую чистоту. Если мы хотим мяса, то берем свинью, теленка или гусей и режем. Если хотим парного молока — доим первую попавшуюся корову. Если хотим меда, достаем его прямо в сотах, да так ловко, что ни одна пчела не укусит.
Вот и сейчас меня зовет товарищ, он очистил один улей, и я спешу отведать свежайшего меда. Мы с полным правом считаем, что все это богатство и изобилие принадлежат нам. Если же это кому не нравится, то стоит только сунуть в зубы пистолет, и воцаряется тишина. Точно так же поступают солдаты и когда им нужна женщина. Как ты понимаешь, мы здесь с этим сбродом не церемонимся. Особенно они боятся нас — войск “СС”. Чувствовать себя победителем и на каждом шагу показывать, что мы, немцы, господа и абсолютные хозяева, удивительно приятно. Мне такая жизнь очень нравится. За месяц я послал Вам четыре посылки. Вещи не прима, но это солдатская добыча, которая не стоила мне ни пфеннига».
А вот еще несколько записей из дневников гитлеровцев. Первые месяцы войны.
Рядовой 113-й пехотной дивизии Рудольф Ланге:
«По дороге от Мира (поселок) до Столбцов (райцентр Брестской области) мы разговариваем с населением языком пулеметов. Крики, стоны, кровь, слезы и много трупов. Никакого сострадания мы не ощущаем. В каждом местечке, в каждой деревне при виде людей у меня чешутся руки. Хочется пострелять из пистолета по толпе. Надеюсь, что скоро сюда придут отряды СС и сделают то, что не успели сделать мы».
Обер-ефрейтор Иоганнес Гердер:
«25 августа. Мы бросаем ручные гранаты в жилые дома. Дома очень быстро горят. Огонь перебрасывается на другие избы. Красивое зрелище. Люди плачут, а мы смеемся над слезами».
Из дневника унтер-офицера 35-го стрелкового полка Гейнца Клина:
«29 сентября 1941 года… Фельдфебель стрелял каждой в голову. Одна женщина умоляла, чтобы ей сохранили жизнь, но и ее убили. Я удивляюсь самому себе — я могу совершенно спокойно смотреть на эти вещи… Не изменяя выражения лица, я глядел, как фельдфебель расстреливал русских женщин. Я даже испытывал при этом некоторое удовольствие…»
Из дневника обер-ефрейтора Ганса Риттеля:
«12 октября 1941 г. Чем больше убиваешь, тем это легче делается. Я вспоминаю детство. Был ли я ласковым? Едва ли. Должна быть черствая душа. В конце концов, мы ведь истребляем русских — это азиаты. Мир должен быть нам благодарным… Сегодня принимал участие в очистке лагеря от подозрительных. Расстреляли 82 человека. Среди них оказалась красивая женщина, светловолосая, северный тип. О, если бы она была немкой. Мы, я и Карл, отвели ее в сарай. Она кусалась и выла. Через 40 минут ее расстреляли»…
Из письма, найденного у лейтенанта Гафна:
«Куда проще было в Париже. Помнишь ли ты эти медовые дни? Русские оказались чертовками, приходится связывать. Сперва эта возня мне нравилась, но теперь, когда я весь исцарапан и искусан, я поступаю проще — пистолет у виска, это охлаждает пыл… Между нами здесь произошла неслыханная в других местах история: русская девчонка взорвала себя и обер-лейтенанта Гросс. Мы теперь раздеваем донага, обыск, а потом… После чего они бесследно исчезают в лагере».
Из дневника рядового Генриха Тивеля:
«29.10.1941: Я, Генрих Тивель, поставил себе целью истребить за эту войну 250 русских, евреев, украинцев, всех без разбора. Если каждый солдат убьет столько же, мы истребим Россию в один месяц, все достанется нам, немцам. Я, следуя призыву фюрера, призываю к этой цели всех немцев…»[62]
Из этих писем и дневниковых записей проступает облик этих извергов. Но это только начало войны. Они еще не знают, чем все это кончится…
В России написаны десятки, сотни томов о периоде начала войны Германии против СССР. В этих изданиях по-разному трактуется роль Сталина. Но очень во многих прямо или косвенно говорится о драматических упущениях вождя. Почему в западных областях и городах страны гражданские люди в приграничной зоне вечером 21 июня 1941 года сидели в кино, танцевали на открытых площадках, гуляли, мечтали о будущем, а военные несли обычную службу с увещеванием от начальства «не поддаваться на провокации», а сам руководитель страны просто-напросто спал, когда сотни, тысячи самолетов лютых врагов прорезали небо нашей страны, тысячи танковых гусениц и миллионы подошв фашистской нечисти осквернили нашу землю? Видимо, этому предшествовало множество обстоятельств, которые еще не все изучены…
А теперь посмотрим, как складывалась жизнь Николая Александровича Булганина в эти военные годы.
В первые дни войны Булганин не был в кремлевском кабинете Сталина. Там находился только близкий круг вождя. Но фамилия Булганина, безусловно, упоминалась при назначениях в новых условиях жизни и войны.
На второй день войны была образована Комиссия Бюро СНК СССР по текущим делам. В нее вошли Вознесенский, Микоян и Булганин. Комиссия должна была собираться ежедневно для принятия решений по неотложным вопросам и быстрого решения текущих дел.
28 июня 1941 года Булганин дважды заходил в кабинет Сталина, но оба раза был там совсем недолго. По-видимому, получив какие-то указания, тут же отправлялся их исполнять. Довольно неожиданное назначение получает Булганин в те горячие дни. Его назначают членом Военного совета Военно-воздушных сил.
«ПРИКАЗ СТАВКИ ГК № 00102
О создании Военного совета при командующем ВВС Красной Армии
29 июня 1941 г.
Создать Военный совет при командующем Военно-воздушными силами Красной Армии в составе генерал-лейтенанта т. Жигарева, генерал-майора т. Петрова, т. Серова, т. Булганина, корпусного комиссара т. Степанова.
Ставка Главного Командования
ТИМОШЕНКО
СТАЛИН
[62] Богомолов В. О. Жизнь моя, иль ты приснилась мне… М., 2012. С. 247–253; Двина. 2011. № 2/42. С. 9–17; Альманах Победы // Народное образование. 2020. № 4. С. 38–44.