Я не открыла глаз.
Не хотела видеть его лицо — ни жалости, ни раздражения.
Но генерал ничего не сказал.
Только наклонился.
Он не сказал ни слова. Просто поднял меня, как будто я была сделана из дыма и света, и уложил обратно в постель. Только когда его пальцы коснулись моего лба, я почувствовала — он дрожит. Не от холода. От злости. На весь мир. На себя. За то, что не поставил служанку раньше.
Только тогда я рискнула заглянуть в его глаза.
Он стоял у изголовья, сжав челюсти.
— С сегодняшнего дня здесь будет дежурить служанка, — сказал он, не глядя на меня. — Она отведёт вас. Доведёт. Приведёт обратно. Это была моя ошибка. Я это не учел. Прошу прощения за этот момент.
Он сделал паузу.
— Вы не обязаны быть сильной каждую секунду. Особенно — когда никто не видит, — выдохнул генерал.
Слова ударили точнее, чем магия Лиотара.
Потому что он понял.
Не «бедная жертва», не «непослушная больная».
А человек, который стыдится своей слабости.
Но прежде чем уйти, его взгляд скользнул к окну. За стеклом поднялся ветер — не буря, просто лёгкий порыв, шуршащий снегом по подоконнику.
Генерал нахмурился. Подошёл, проверил, плотно ли закрыты окна. Потом вернулся, снял с себя плащ и накинул его поверх одеяла — поверх меня.
— Служанка будет дежурить у двери, — сказал он, не глядя на меня. — Если тебе станет холодно — зови.
Я хотела возразить — мне было жарко от стыда и усталости — но он уже вышел. Тихо. Без шума.
Как будто боялся разбудить во мне что-то хрупкое.
А я лежала под его плащом, чувствуя запах сандала и стали… и не понимая, почему он так боится, что я замерзну?
Глава 14. Трость
Утро пришло не с пением птиц, а с ароматом имбирного чая и тёплого хлеба с мёдом.
Служанка поставила поднос на тумбу, тихо, как тень, и вышла, оставив меня наедине с собственным отражением в зеркале напротив кровати.
Я не сразу решилась взглянуть.
Но когда наконец подняла глаза — увидела призрак.
Волосы — растрёпаны, как после бури.
Лицо — бледное, с тенями под глазами, будто я не спала, а боролась с кошмарами всю ночь.
Платье — помятое, пятнистое от снега, крови и слёз.
“Калека”, — прошептал внутренний голос. — “Теперь ты — та, кого ведут под руку. Кто не может пройти три шага без помощи. Кто будет смотреть на балы из окна, как на чужую жизнь”.
Я отвернулась от зеркала.