Не в мои слёзы.
А внутрь. Туда, где живёт ложь.
Я не отвела взгляд.
Не опустила голову.
Не сжала трость, как щит.
Я просто стояла.
Потому что впервые за всю эту боль я заслуживала быть увиденной.
— Это правда? — спросил ледяным голосом он.
Не «ты ли это?».
Не «как ты могла?».
А «это правда?» — как будто всё ещё верил, что за моей тишиной — не предательство, а страх.
Я сглотнула.
Горло пересохло.
Но голос вышел — чистый, хриплый, настоящий.
— Это было правдой… — сказала я, и в этом «было» — вся моя боль, вся моя вина, вся моя надежда. — До тех пор, пока я не приняла решение. Перестать быть марионеткой мужа.
Тишина.
Не пустая.
Тяжёлая.
Как гробовая плита над сердцем.
Лиотар вдруг рассмеялся.
— Только один маленький нюанс, — произнёс он, и в его голосе — не угроза.
Забота. — Я не позволю и пальцем её тронуть. И если хоть волос с её головы упадёт… я уничтожу тебя, Энгорант.
Он сказал это не как враг.
А как мужчина, который до сих пор считает меня своей. Даже сейчас. Даже после всего.
И в этом — вся его любовь.
Жестокая. Властная. Безжалостная. Но любовь.
Генерал не шелохнулся.
Но в просторном холле вдруг стало трудно дышать — будто воздух сгустился от его молчания.
Потом он посмотрел на меня. Прямо. Без прикрас. Без иллюзий.
— Иди в комнату, — хрипло сказал он.