Император Пограничья 18: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы можем предоставить кредиты, оружие, наёмников. Прямое военное вмешательство исключено.

Мамлеев из Казани, с которым я беседовал в Москве, аккуратно поддержал оппозицию:

— Князь Платонов, возможно, вам стоит прислушаться к мнению большинства. Содружество не одобряет подобных силовых методов.

Я отметил его манёвр. На балу у Голицына князь Мамлеев расточал комплименты и намекал на возможное сотрудничество. Теперь же присоединился к хору критиков. Типичная тактика флюгера, поворачивающегося туда, куда дует ветер.

Дебаты накалялись. Требования ультиматумов, угрозы «последствий», намёки на санкции и эмбарго сыпались со всех сторон. Я отвечал коротко и жёстко, не позволяя себя запугать.

В какой-то момент князь Вяземский из Арзамаса, молчавший до сих пор, поднял руку:

— Позвольте заметить, коллеги. Князь Платонов уничтожил сеть лабораторий, где проводились бесчеловечные эксперименты. Освободил сотни похищенных людей. Наказал преступника, которого наше «цивилизованное правосудие» годами не могло тронуть. Может быть, прежде чем осуждать его методы, стоит спросить себя: почему мы сами не сделали этого раньше?

Бабичев из Черноречья поддержал:

— Соглашусь с коллегой. Действия князя Платонова жёсткие, но резонные. Терехов сам вырыл себе могилу.

Потёмкин, который отлично держал удар несмотря на мои обвинения, поднял руку:

— Предлагаю голосование. Пусть совет выразит официальную позицию — одобрение или порицание действий князя Платонова. Мнение большинства должно быть зафиксировано.

Расчёт понятен: заставить каждого князя публично определиться. Те, кто промолчал бы, вынуждены будут встать на чью-то сторону. А в политике нет ничего опаснее, чем загнать колеблющихся в угол.

Голицын возразил:

— Думаю, всем нам не повредит перерыв, поскольку было сказано немало резких слов. Давайте созвонимся повторно через полчаса. Полагаю, многим из присутствующих есть о чём подумать.

Экраны мигнули, переходя в режим ожидания. Не успел я откинуться на спинку походного стула, как зазвонил магофон.

— Прохор, — произнёс московский князь, и голос его звучал спокойно, почти буднично, только лёгкая напряжённость в паузах выдавала истинное состояние собеседника. — То, что там происходит, полнейший фарс.

— Мягко сказано, — я улыбнулся.

— Ты вернул мне сына. — Князь потёр переносицу. — Когда его похитили, я… Не важно. Я твой должник, Прохор. Это не пустые слова.

Голицын смотрел куда-то мимо камеры, собираясь с мыслями.

— Именно поэтому я звоню лично, а не через посредников. Ты заслуживаешь честности, — он наконец встретился со мной взглядом. — Я не могу поддержать присоединение Мурома. Публично — не могу.

— Вот как…

— Если Москва встанет за тебя открыто, Шереметьев и его свора получат именно то, чего добиваются. — Дмитрий Валерьянович подался вперёд. — Они уже шепчутся о «сговоре Бастионов». О том, что крупные игроки решили поделить княжества между собой, начав с Мурома. Моя поддержка превратит тебя из человека, наказавшего преступника, в марионетку московских амбиций.

Я обдумал его слова. В них был резон — политика Содружества строилась на страхе перед Бастионами не меньше, чем на страхе перед Бездушными.

— Ты хочешь сказать, что твоя помощь мне навредит.

— Я хочу сказать, что некоторые виды помощи хуже открытого вреда. — Голицын откинулся в кресле. — Лучшее, что я могу сделать — это нейтралитет. Демонстративный, публичный нейтралитет. И я постараюсь убедить других последовать тем же курсом. Без осуждения, без поддержки. Пусть решают сами.

— А если они всё же решат выступить против меня?

Московский князь позволил себе тень улыбки:

— Тогда им придётся объяснять, почему они осуждают человека, который спас наследника московского престола, а в твоём войске совершенно случайно прибавится наёмников, которые поймут, что им крайне выгодно воевать на твоей стороне. Моё молчание — это тоже послание, Прохор. Достаточно громкое для тех, кто умеет слушать.

Я кивнул. Голицын играл свою партию — осторожно, расчётливо, как и подобает правителю Бастиона.

— Благодарю за честность.