Император Пограничья 18: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Медиамагнат Суворин рассказывал мне историю некоего Павла Ягужинского, советника рязанского князя, уничтоженного синхронной информационной кампанией. Тот покончил с собой после начала травли. Предупреждение было весьма недвусмысленным.

— Прохор, я серьёзно. — Голос кузена дрогнул от искреннего беспокойства. — Ты мой родственник, пусть и дальний. Мне не всё равно, что с тобой будет.

Признаться, его тревога тронула меня. Святослав рисковал ради меня уже не раз — проникал в логово «Фонда Добродетели», собирал компромат на Горевского, едва не погиб от рук похитителей. Верность заслуживала ответной честности.

— Ценю твоё беспокойство, — произнёс я, тщательно взвешивая слова. — Угроза реальна, я понимаю это. Информационная война — не моя стихия.

— И что ты собираешься делать?

Я позволил себе короткую усмешку:

— Не таким тварям хребты ломал. Справлюсь и с этими.

— Легко сказать.

— Свяжусь с Коршуновым, — добавил я уже серьёзнее. — Пусть поднимет свои контакты, выяснит, кто именно стоит за вторым следом. Информация — его профиль.

— Хорошо. — Святослав слегка расслабился, услышав, что я не отмахиваюсь от проблемы. — Я продолжу копать со своей стороны. Если найду что-то существенное — сразу сообщу.

— Береги себя. И передай дяде, что я помню о семье.

— Передам.

Связь оборвалась, оставив меня наедине с утренним туманом и невесёлыми мыслями. Муром всё ещё ждал своего часа, город Терехова лежал в двадцати километрах отсюда, практически беззащитный. Военная победа была близка, почти неизбежна.

Вот только победа на поле боя значила всё меньше, если враги собирались уничтожить меня иным способом.

Кабинет князя Оболенского имел высокие окна, выходящие на центральную площадь города. Полина прошла мимо двух гвардейцев, застывших у дверей, и оказалась в просторном помещении, нервно стискивая зажатый в руках платок.

Матвей Филатович поднялся ей навстречу из-за письменного стола, заваленного бумагами и свитками. Высокий, крепко сложенный мужчина лет сорока пяти, с проседью в густых тёмных волосах и аккуратно подстриженной бородой, он излучал ту спокойную уверенность, которая свойственна людям, привыкшим повелевать. Умные карие глаза смотрели на Полину с родственной теплотой.

— Полина, — князь указал на кресло у камина. — Рад видеть тебя в добром здравии. Садись, прошу.

Девушка опустилась в кресло, стиснув пальцы на коленях. Она репетировала этот разговор всю дорогу от Угрюма до Сергиева Посада, прокручивая в голове аргументы, подбирая слова. Теперь же, оказавшись лицом к лицу с двоюродным братом матери, почувствовала, как тщательно выстроенная речь рассыпается, словно песочный замок под волной.

— Ваша Светлость, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я хотела поблагодарить вас. За маму. За то, что взяли её под опеку, обеспечили достойное содержание в лечебнице…

Оболенский слегка поморщился и поднял руку:

— Полина, мы родственники. Называй меня по имени, когда мы наедине. И Лидия — моя кузина, я не мог поступить иначе.

Девушка кивнула, ощущая, как к горлу подступает комок. Она помнила мать в ледяной тюрьме, которую сама же и создала. Помнила безумный взгляд и крики о демонах. Помнила короткий миг просветления, когда Лидия назвала её «Полли» — так, как звала в детстве.

— Матвей Филатович, — Полина подалась вперёд, — я была у неё. Недавно, перед войной. И я… я нашла причину.

Князь, собиравшийся встать, замер на полпути:

— Причину?

— Её безумия. Это не душевная болезнь, не одержимость, не проклятие. — Белозёрова сглотнула, собираясь с духом. — Я провела целительское сканирование. Тщательное, глубокое. В лобных долях её мозга есть уплотнение. Опухоль размером с лесной орех, которая медленно растёт и давит на окружающие ткани.

Оболенский медленно опустился в кресло, не сводя с неё глаз. На его властном лице отразилось удивление, смешанное с долей скепсиса.

— Опухоль, — повторил он задумчиво. — И ты полагаешь, что это объясняет…

— Я консультировалась с доктором Альбинони, — торопливо добавила Полина, уловив его сомнение. — Он считает, что опухоль могла повлиять на её поведение. Это не доказанный факт, но… — Девушка подалась вперёд, стараясь подобрать правильные слова. — Матвей Филатович, лобные доли отвечают за самоконтроль. За способность сдерживать импульсы, оценивать последствия своих поступков. Когда что-то давит на эту область, человек меняется. Утрачивает… тормоза, если угодно. Становится импульсивным, агрессивным. Или наоборот — апатичным. Отдельные черты характера усиливаются до неузнаваемости.

Она видела, как князь слушает, как его скепсис постепенно сменяется чем-то иным.