Лёгкий смех вызвали те артефакты, которые я делал для Греховина и, конечно, для ребят из Братства резца. Я старался для них больше, чем для себя. А уж когда Яростный подарил свой копьеметатель, то, как я мог пройти мимо и не улучшить его?
А божественная игла Ангелины? Простой инструмент, заточенный на работу с металлами, способный сращивать разные виды материи, но как она ловко использует его для защиты
— Мда, — сказал я вслух.
Совсем не заметил, как мои мысли перешли от любимых артефактов в прошлом к артефактам в настоящем. И к тем людям, которые связаны с ними. Те, кто помогал создавать волшебные устройства и пользовался ими, защищая себя и меня.
И чем больше я об этом думал, тем явственнее понимал: я помню имена и лица этого нового мира. Они отзываются во мне, заставляют сердце биться, чувствовать радость и гнев, беспокойство и счастье.
Я прижал зажатый в кулаке шарф, словно надеясь передать всю оставшуюся в сердце любовь владелице этой вещи. Надеясь, что она поймёт этот импульс и примет его как добрый знак: любовь пропавшего отца.
Отца и бога, которого больше нет. Я усмехнулся.
— О, ты, кажется, что-то вспомнил, — раздался вкрадчивый голос.
— Да, — кивнул я, почему-то уверенный, что голос-то меня точно видит. Точнее его владелец. — Вспомнил.
— И кто же ты? — голос стал серьёзным, словно почувствовал, что момент действительно настал.
Я поднял шарф к лицу, поцеловал его потёртую временем ткань. Время и пространство стёрло все запахи с него, оставив только фактуру на руках и губах.
— Прощай. Я всегда буду любить тебя, птичка, — прошептал я.
После чего отпустил шарф, позволяя ему улететь и раствориться в темноте. Краем Дара, своего цикла перерождения, я почувствовал, как он исчез из пространства, словно провалился куда-то. Возможно, он действительно дойдёт до адресата и напомнит о моей любви.
Но сейчас время того бога, точнее божка, закончилось. Остался другой.
Я гордо сложил руки на груди, представляя, как стою на высокой горе, глядя на окружающих с этой недосягаемой простым смертным высоты, и сказал:
— Меня зовут Сергей Шторм. Я — первый артефактор семьи Шторм.
Движение вокруг меня замерло, чернота стала мёртвой и пустой. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем вкрадчивый голос сказал совершенно ровно и спокойно:
— Понятно. — Пауза. — А ведь ты не врёшь. Это теперь действительно твоё имя, странник. Хотя, — он снова хихикнул, а затем хохотнул, — кто бы мог подумать, что тебе повезёт вляпаться именно в тело Шторма. Что ж, вы вполне стоите друг друга.
Я почувствовал, как начинаю медленно падать вниз, а под ногами мигнула искра света.
— Эй, так кто ты? И что это? — крикнул я, но голос ответил издалека лишь одно:
— Ещё встретимся, Артефактор Шторм.
После чего скорость падения резко возросла, а искра превратилась в огромную рваную дыру, из которой лился серый тусклый свет. Мелькнул чёрный пол, серебристые искорки, и я со всей скорости вломился в зал испытаний.
После чего, врезавшись ногами в пол, потерял сознание.
Сознание включилось, словно по щелчку. Приятная прохлада разливалась по телу, а воспоминания об испытании постепенно растворялись, как утренний сон.
Кроме одного: того странного разговора в темноте. Получается, это что-то особенное?
Стоило мне открыть глаза и попробовать встать, как я первым делом глянул на постамент, где чуть раньше лежал шарф, принадлежавший моей дочери. Выдохнул: шарфа не было, а значит можно тешить себя иллюзией, что он попадёт к адресату.
Только на самом постаменте появился новый символ: руна, соединяющая «ветер» и «силу».
— Хм. Буду знать. Руна «Шторм», — прошептал я. — Моё имя. Теперь это моё имя.
Затем я огляделся вокруг, пытаясь понять, что делать дальше. Словно прочитав мои мысли, из ниоткуда появился прадед.
— Что ж, потомок, поздравляю тебя с прохождением теста. Ты доказал, что достоин называться не просто Хранителем, но и настоящим артефактором семьи Шторм.