Выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Показалась гладкая, темная, почти абсолютно черная поверхность. Не ржавая, не шероховатая, а покрытая странным, матовым налетом, как старый графит. Это была не природная формация. Это была плита.

«Эй, сюда!» — позвал Григорий, и мы все подошли.

Мы расширили раскоп, сгребая сырой песок лопатами и руками. Плита оказалась огромной, метров пять на пять, как минимум. Достигнув одного края и попытавшись подкопать под него, мы наткнулись на проблему. Это была не просто плита, лежащая на грунте. Ее край загибался под прямым углом вниз, а дальше, в толще земли, угадывался ряд массивных, правильных выступов.

«Да это заклепочный шов, мать его!» — воскликнул Сергей, и на его обычно хмуром лице впервые за сутки появилась широкая, почти мальчишеская улыбка. Он провел рукой по ряду бугорков, скрытых грунтом. — «Мы тут не первые! Это техногенное! Может, мы людей встретим, или… или целые поселения! Цивилизацию!»

«Да, хорошо, если людей, — сказал я, пытаясь поцарапать поверхность обломком камня. Металл не поддавался. На нем не оставалось даже следа. — Я таких сплавов не знаю. Черный, и это не краска или нагар. Он… цельный. И холодный. Не так, как должен быть холодным металл в тени».

Сергей помрачнел. Он присел, постучал по поверхности костяшками пальцев. Звук был глухим, плотным. «Хм… А ты прав. Я тоже такого не припоминаю. Хотя… Может, это просто какая-то суперпрочная эмаль. Вроде той, что экзо-костюмы или космические челноки покрывают. Хрен её поцарапаешь обычным камнем».

«О-отставить болтовню!» — карикатурно, с протяжкой и старческой брюзгливостью пробасил дед Максим, подходя и забирая лопату у Григория. Тот лишь вздохнул с облегчением и вытер потный лоб. — «Что спорить-то, академики? Найдем вход — там и разберёмся, что к чему. Чуйка мне, старику, подсказывает, мы к нему близко. А ты, молодой, — он кивнул на меня, — лучше ломом подсоби, земля тут, гляжу, заметно твёрже, чем сверху. Не песок, а почти бетон».

Спорить с дедом Максимом было бесполезно. В его словах была простая, грубая логика действия. Я взял свой лом, и мы принялись за работу. Дед и Григорий отгребали разрыхленный грунт, а я и Сергей по очереди долбили эту странную, слежавшуюся, почти каменную массу у края плиты. Работа была каторжной. Руки немели, спина горела. Раскопки могли затянуться на дни, и не факт, что мы вообще найдем вход. А если найдем — сможем ли открыть?

Моя фантазия, уставшая от ужаса, принялась рисовать красочные и пугающие картины: целый подземный комплекс забытой инопланетной цивилизации. Вход, открывающийся только по биометрии или прикосновению к светящейся артефактной скрижали. Реальность, как обычно, оказалась прозаичнее и тяжелее.

Через несколько часов изнурительного, посменного труда, углубившись почти на полтора метра и расширив яму до размеров небольшого котлована, мы наконец наткнулись на искомое. Люк. Да, судя по всему, это был именно люк, круглый, около пары метров в диаметре, вписанный в обшивку. Но на нём не было привычного штурвала, как на подводных лодках или бункерах моего мира. Вместо него — две массивные, литые ручки, расположенные друг напротив друга у края крышки. Они не были связаны между собой, каждая сидела на своем основании. Они были явно рассчитаны на лапу куда больше и мощнее человеческой. И главная загадка — совершенно непонятно, в какую сторону их вращать, чтобы заветная дверь отворилась.

Помучившись с этой механической головоломкой еще минут двадцать, мы поняли, что сложность не в наших «скудных интеллектуальных навыках», как язвительно заметил Сергей, а в титаническом усилии, необходимом, чтобы вообще сдвинуть их с места. И это при том, что механизм, судя по всему, не был поврежден коррозией — когда нам наконец удалось налечь, ручки двигались туго, но плавно, без скрежета и рывков. Мы даже умудрились погнуть мой верный лом, используя его как рычаг.

«Эх, — думал я, неистово налегая всем весом на своего теперь уже покореженного «друга», — а я уже думал ему имя дать, как дед своей «Алисе». Хоть бы не сломался окончательно».

Мне помогал Сергей, для третьего человека просто не хватало места. И после долгих минут борьбы — успех! Оказалось, положение «открыто» достигалось не поворотом, а сведением ручек к центру люка. Как только массивные литые концы ручек, с глухим стуком, соприкоснулись друг с другом, где-то в глубине механизма что-то щелкнуло, загудело.

Люк издал низкий, металлический грохот, вибрируя, и сам начал подниматься, образуя зияющий черный проем. Он двигался с неумолимой, гидравлической плавностью, совершенно не обращая внимания на нас с Сергеем, все еще стоящих на его поверхности.

Не дожидаясь неминуемого падения в открывающуюся пропасть, мы спрыгнули вниз, к деду Максиму и Григорию. Присели на корточки рядом с ними, наблюдая за процессом, запыхавшиеся и потные.

«Может, ему помочь?» — с нервной усмешкой сказал Сергей, тыча пальцем в медленно, со скрипом, открывающийся проем.

«Да не, бог с ним, раз сам, значит сам, — хмыкнул Григорий, уже доставая из своей кожаной наплечной сумки с вышитым красным крестом свой паек — скомканную пачку галет и куски курицы. — Нам надо перекусить. Да и помещению проветриться надо, а то, мало ли, газы там какие или споры. Сляжем в лучшем случае, в худшем — не встанем».

Его логика была железной. Последовав примеру, весь наш «отряд разведки» приступил к обеду. Сначала — утолить голод и дрожь в коленях, потом — удовлетворить смертельное любопытство. У меня, по правде, уже чесались руки и душа, так и рвалась заглянуть в эту черную пасть. Прикончив свой скудный обед быстрее всех, я уже было направился к люку, но Григорий меня осадил твердым жестом.

— Полчаса минимум, Марк. Не умрем от нетерпения. Пусть воздух сменится.

«Ну и хрен с ним», — подумал я, решив потратить время с толком. Я отошел от ямы и принялся изучать сам овраг. Его площадь была солидной — с десяток футбольных полей, не меньше. Мы спустились по самому пологому склону, противоположная же стена была почти отвесной скалой. И что интересно — она сейчас давала длинную, узкую полосу густой тени. Это навело на странную мысль: может, в этом мире все же был единый источник света, звезда? Или, судя по мягким, рассеянным теням, их было несколько? А может, это была просто особенность атмосферы этого проклятого каменного шара. В глубине души я был уверен, что это именно шар. Найти однажды край мира, а под ним черепаху — было бы уже слишком.

Осматривая основание отвесной стены, я обнаружил кое-что еще. Небольшой, почти незаметный вход в расщелину, ведущую вглубь скалы. Пещерка? Я сначала побоялся заглядывать туда в одиночку, но внутренний авантюрист, тот самый, что всегда толкает на глупости, уговорил: «Хотя бы глазком. На пару метров».

Сняв с пояса динамо-фонарь, я несколько раз энергично нажал на ручку, раскочегаривая его до яркого, неровного света, и протиснулся внутрь.

В пещере было тихо и прохладно. Сам по себе это был хороший знак — не хотелось бы обнаружить тут гнездо вчерашних тварей, хотя я был почти уверен, что у них где-то должно быть укрытие. Я двигался медленно, пробивая лучом фонаря путь через густую тьму. Это был естественный, узкий коридор, уводящий в толщу породы. Он постепенно расширялся, а из глубины, вместе с прохладой, тянуло стойким запахом сырости, влажного камня и… чего-то грибного, плесневелого.

Сердце ёкнуло. В сырых пещерах часто есть вода. Подземные озера, ручьи, конденсат. «Бинго», — прошептал я себе под нос. Проследовав метров сто, осторожно ступая по скользким камням, я заметил, что пол начинает уходить под заметным уклоном вниз. Во мне проснулось то самое благоразумие, которое иногда спасает жизнь. Без веревки, без страховки, в одиночку — туда лезть было бы чистейшим самоубийством. Кто знает, как скоро уклон превратится в вертикальный колодец? Я не хотел проверять. Пришло время возвращаться.

На обратном пути, когда я уже почти вышел к свету, что-то блеснуло в луче фонаря у самой стены. Маленькая, ярко-красная точка. Я замер, и по спине побежали мурашки. Кто знает, какие хитрые или ядовитые твари могут светиться в темноте? Но точка не двигалась. Не шевелилась. Я затаил дыхание, слушая тишину. Ничего.

Набравшись духу, я приблизился к источнику моего страха. И… Это был камень. Я бы сказал «просто камень», но «просто» — не то слово. Алый, полупрозрачный, будто капля застывшей крови, он выступал из стены в небольшой каменной складке, нише. Идя вглубь пещеры, увидеть его было невозможно — он был скрыт выступом.

Рассмотрев поближе, я понял, что это определенно не рубин. Камень был будто живым. Он слабо люминесцировал изнутри, и свет этот не был ровным. Он пульсировал. Медленно, ритмично, словно чье-то крошечное, каменное сердце. Я завороженно смотрел на эту странную красоту целую минуту, забыв обо всем.

Потом, конечно, взялся за лом. Добыть этот артефакт было делом чести. Пару точных, аккуратных ударов — и камень, размером с крупный грецкий орех, откололся от породы, упав мне на ладонь. Он был теплым. Не горячим, а именно живым теплым, как кожа. Трогать его голыми руками дальше я не стал — мало ли. Порода, светящаяся и теплая, могла оказаться хоть радиоактивной, хоть ядовитой. Я вырвал из блокнота чистый лист, аккуратно завернул в него пульсирующую находку и убрал в боковой карман рюкзака, подальше от еды и воды.

Когда я добрался до выхода из пещеры, положенные полчаса давно истекли, пришло время посмотреть, что ждет нас в металлическом бункере.

Выйдя из сырого чрева пещеры на слепящий пусть и рассеянный свет, я с облегчением вдохнул горячий, сухой воздух. Последние метры каменного свода, образовывавшего естественную бровку над обрывом, я прошел быстро, почти бегом, не встретив ничего примечательного. Вернувшись к объекту наших раскопок — зияющему в земле люку, обрамленному грудами выкопанного грунта, — я обнаружил моих компаньонов в состоянии, балансирующем на грани раздражения и тревоги. Напряжение висело в воздухе почти осязаемо.