Выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Справа, из тьмы, за пределами круга света, выскочила здоровенная тварь — комок темного хитина, мышц и когтей. Она пыталась накрыть, «замять» под себя мужчину в синей, теперь порванной в клочья, рубашке. Миг ужаса, крик. Но тварь тут же была встречена не раздумьем, а слепой яростью выживания — парой сокрушительных ударов лома. Ломы, на удивление, легко пробивали хитиновый панцирь, с хрустом входя в плоть.

Решив, что достаточно передохнул и что моя пассивность начинает граничить с трусостью, я потянулся за своим ломом, его холодная, липкая от крови рукоять неприятно отдалась в ладони. Я занял место парня в синей рубашке в расстроенном строю круговой обороны. Меня, конечно, посещали ссыкливые мысли, что сегодня я сделал уже достаточно и в принципе хватит с меня, но разум цинично подсказывал, если твари прорвутся, моя не самая долгая жизнь оборвется хрен знает где.

В свете фонаря показалась мерзка рожа одной из тварей. Интересно, я отметил про себя, у этой не было тех невзрачных, щупальцеобразных отростков вокруг пасти, что были у других. Она замерла, слепнущая, на границе света, оценивая. Я уже успел принять низкую, пружинящую стойку, готовясь встретить её бросок ударом лома на отмаш. Но атака не понадобилась. Раздался короткий, сухой хлопок, негромкий, почти интеллигентный. И в разинутую, усеянную мелкими зубами пасть твари влетела пуля. За её тушкой, полетели густые темные брызги. Я оглянулся. На крыше ближайшего вагона, в ореоле дыма, лежал, приняв удобную позу, стрелок-уралец. Сигарета в его зубах тлела ровной красной точкой.

«Деду последовать бы его примеру» — пронеслось в моей голове. Хотя я понимал, что у деда взбираться на вагон явно не было времени.

Я вглядывался во тьму, за пределы нашего островка света. Теней, мелькавших на границе видимости, было еще порядочно. Они шевелились, перебегали, сливались с рельефом. Ждали. Я сжал лом так, что суставы побелели. Прошла минута. Затем другая. Неужели отступили? Но нет, мой взгляд, уже привыкший вылавливать движение во мраке, зацепился за тень метров в тридцати. Она замерла, будто чувствуя мой взгляд. Расслабляться было рано. Они никуда не ушли. Они наблюдали.

И тогда, внезапно, откуда-то из дали, из самой сердцевины этой враждебной ночи, донесся звук. Не вой, не рык. Стрекочущий, скрежещущий, многослойный вой, как будто гигантский цикада теребила стальной лист. И этот звук был явно сигналом. Тени на границе видимости ожили разом, как по команде. Они не бросились вперед. Они отползли, отступили, растворились в темноте, будто их и не было. Их стрекочущие, скрежещущие звуки ушли вместе с ними, растворились в ночи, оставив после себя гулкую, звенящую, почти физически давящую тишину. Тишину, нарушаемую теперь только тяжелым дыханием людей, сдерживаемыми стонами раненых и чьими-то приглушенными, нервными рыданиями.

Дед Максим, перезарядив «Алису», подошел ко мне. Его глаза в свете костра блестели, как у старого барса.

— Ловко ты того… тентаклястого огрел, — хрипло сказал он, кивая на мой лом. — Молоток, парень. Не растерялся.

— Спасибо, дед, — я выдохнул, чувствуя, как дрожь начинает пробиваться сквозь адреналиновый заслон. — Но их было больше. Намного больше. Они просто… отступили. Почему?

— Умные твари, — проворчал дед, поглядывая в темноту. — Не собаки, не волки. У них своя голова на плечах. Разведку боем провели. Понюхали, что к чему. Поняли, что зубы есть не только у них. Теперь будут думать.

Мысли о «думающих» тварях леденили душу хуже, чем их вид.

На рассвете — если это слово тут вообще применимо — мы подвели первые итоги. Ночь стоила нам дорого. Помимо Андрея, который потерял ногу, еще трое «дневальных» были убиты.

Одного нашли у дальней оконечности состава — от него остались только клочья одежды, лужица крови и глубокие царапины на металле. Твари вытянули его из строя, утянув во мрак, где его жизнь была не долгой. Второй был раздавлен тварью, как тот парень в рубашке, но повезло ему меньше, тварь смогла лапой разодрать бедняге горло.

Стрелок-уралец скончался, упав с вагона и свернув себе шею, как только умудрился? При нем нашли его винтовку, а вот патронов при нем небыло. Видимо он извел их все.

Мы собрали тела погибших — те, что смогли найти. Похоронить их в каменистой почве было почти невозможно. Решили сжечь на большом костре, сложенном из обломков вагонной обшивки. Это был жуткий, молчаливый ритуал. Ни слов, ни слез — только потрескивание пламени, едкий дым, уходящий в белесое небо, и осознание того, что это может стать судьбой любого из нас. Артём коротко сказал: «Они первыми вступили в бой за нас. Земля здесь чужая, пусть огонь вернет их домой». Звучало пафосно, но по-другому было нельзя. Надо было хоть как-то отметить их конец.

Те, что упокоились в последних вагонах в похоронах уже не нуждались, пол вагона был прогрызен, а тела как растворились. И как только твари успели утащить всех? Они не испугались, они просто успели забрать то зачем пришли.

После «похорон» Артём собрал совет. В него вошли он сам, дед Максим, Григорий, Людка, Виолетта и я — как представитель «молодых и боеспособных».

— Сидеть здесь — значит медленно умирать, — начал Артём, разложив на ящике примитивную карту, начертанную углем на обрывке обоев. — Еды, которую собрали из багажа, хватит дней на десять, если сильно экономить. Воды — только тот запас, что был в титанах и бутылках. Её хватит на неделю. Патронов… — он взглянул на деда.

— У меня сорок зарядов, — хмуро сказал Максим. — У тебя, Артём, к пистолету?

— Два рожка. Шестнадцать патронов 9х18, — отчеканил тот. — Больше нет.

Охотничьих патронов у погибшего уральца мы не нашли — видимо, он израсходовал все. Три ствола на сорок с лишним выживших. Ничего.

— Лекарств — клочья, — добавила Виолетта. Её лицо было серым от усталости. — Антибиотики широкого спектра — одна упаковка, на три курса. Обезболивающие — несколько блистеров кетанова, немного анальгина в ампулах. На троих, максимум. Остальное — йод, зеленка, бинты, лейкопластырь.

— Итого, — резюмировал Артём, — мы на осадном положении без осады. Ресурсы тают. Твари эти… они теперь знают, где мы. И знают, что мы слабы. Следующая атака будет для нас последней.

— Значит, нужно уходить, — тихо сказал я. Все взгляды устремились на меня.

— Куда? — скептически хмыкнул Григорий. — Ты видел эту пустыню? Ни воды, ни признаков жизни. Умрем через несколько дней похода от жажды.

— Не обязательно, — вмешался дед Максим. Он ткнул пальцем в свою импровизированную карту. — Когда мы осматривали хвостовые вагоны, я глянул на местность. Земля там, в паре-тройке километров к востоку от хвоста, понижается. Есть промоина, овраг. Где овраг — там может быть вода. Или хотя бы тень. И с высоты его края можно осмотреть окрестности. Может, увидим что-то.

— Риск огромный, — покачал головой Артём. — Увести людей в неизвестность, оставить вагоны…

— Вагоны — это металлические гробы, — жестко парировал дед. — Они нас не спасут. Твари заберутся внутрь, если захотят. А захотят они обязательно. Нам нужно место, которое можно оборонять. Ущелье, пещера, скала. Что-то с естественными укреплениями. И вода. Без воды мы все тут сдохнем через неделю, даже если твари нас не тронут.

Спор длился долго, жарко, с придыханием. Высказывались все. Людка говорила о том, как тяжело будет двигаться раненым и старикам. Григорий тоже твердил о рисках.

Спор длился долго. В итоге, скрепя сердце, решили: отправляется разведгруппа. Маленькая, быстрая, вооруженная. Цель — найти овраг, обследовать его, оценить возможность перемещения туда всего лагеря и, главное, найти воду.