— Охело?
— Лошадь.
— Я побоялась выяснять. А почему ты думаешь, что это Охело? — спросила Лана.
В ответ Коко лишь пожала плечами.
— Японцы верят, что есть места, где присутствует священный дух. В этих местах мы приближаемся к раскрытию великой Тайны. И есть звери, защитники и хранители божественной силы, и эти звери могут влиять на человека. Здесь, на вулкане, как раз такое место. Вы это чувствуете? — Моти смотрел на Коко.
— Аумакуа? — спросила Мари.
Моти кивнул, а Лана сначала удивилась, что девочка из семьи немцев знала об аумакуа, гавайских животных-хранителях, но потом вспомнила, что Мари и Коко родились и выросли в Хило; они были камаайна[34]. Они давно впитали гавайскую культуру.
— В той стороне в небе трещина, вот почему вы это чувствуете, — ответила Коко и указала на юг.
Лана постаралась скрыть удивление, хотя ее удивляло многое, что говорила эта девочка.
— Меня всегда тянуло на вулкан, даже в детстве. Теперь ясно почему. Хотя трещину в небе я никогда не видела. А откуда ты о ней знаешь?
— Видела ее сегодня.
Моти покосился на Лану и улыбнулся краешком губ.
— Может, завтра и нам покажешь? — сказала Лана.
Мари обняла сестру.
— Опять нафантазировала. Помнишь, что папа говорил про такие разговоры, мауси?
Коко расстроенно опустила плечи.
— А что он говорил? — спросил Моти.
— Что, если она будет нести ерунду, все решат, что она спятила. Ее уже дети в школе начали обзывать, и родителей через день вызывали к директору из-за очередного скандала. Ей положено держать язык за зубами.
Лана почувствовала, что Коко сгорает от стыда.
— Но это несправедливо. Мне кажется, у тебя дар. Когда люди что-то не понимают, они иногда пугаются и остро реагируют.
Мари, кажется, оторопела.
— И эта война — хороший тому пример, — тихо заметил Моти.
— Именно. Ваших родителей и всех наших соседей забирают, как стадо… Все дело в страхе, люди даже не хотят остановиться, задуматься и попытаться понять, — сказала Лана.
У Коко задрожала нижняя губа, и она выбежала из комнаты. Юнга, лежавшая у камина на теплых досках, проследила за девочкой взглядом, встала и медленно пошла за ней. «Какая хорошая собака», — подумала Лана.
Лана чувствовала, что не в силах помочь бедной девочке, но должна была хотя бы попробовать. Она хотела встать, но Моти взял ее за руку.
— Позволь мне, — сказал он и вышел.
Лана потянулась и повернулась к Бенджи и Мари.
— Никто не знает, долго ли мы здесь пробудем; давайте жить дружно. У всех есть странности; придется друг к другу притереться. — Девушка и юноша лишь молча на нее смотрели. Да уж, непросто иметь дело с ребенком и двумя подростками! — Пойдемте-ка спать.
Еще до ужина они устроили девочек в отдельной комнате на большой кровати из отеля «Вулкан», а Моти и Бенджи поставили две маленьких. Лана же решила спать в большой спальне на матрасе на полу. Камин прогрел все комнаты в доме, но было темно. Она на ощупь шла по коридору и слышала шепот Коко и Моти. Добравшись до своей спальни, маленькими шажками продвинулась вперед, пока не уперлась ногой в край матраса. Навалилась усталость. Потом она услышала звук. Кто-то храпел в ее постели.
Юнга.
[34] Так называют жителей Гавайев независимо от их расовой принадлежности; коренное население Гавайев называется «канака».